Чтение онлайн

— Очень нужна.

— Настолько, что вы готовы убить ради нее? — Олдермен продолжил, не дав им вымолвить ни слова. — Настолько, чтобы перерезать горло маленькой черной девочке? Настолько, чтобы дотла сжечь дом пожилой женщины? Настолько, чтобы лишить смысла всей жизни человека, который стоит перед вами?

Карл шагнул вперед, отвечая на вопрос седовласого негра.

— Нет, сэр, — тихо произнес он, — не настолько.

— Мистер Геллер, — вмешалась Аманда, — вы сказали, что не будете звонить в полицию.

— Верно.

— А что вы собираетесь делать?

Олдермен вытащил руку из кармана. Вместе с пистолетом. По тому, как спокойно Геллер прицелился, уверенно держа оружие большой мозолистой ладонью, Карл и Аманда поняли, что олдермен умеет с ним управляться.

— Послушайте, — обратился к нему Карл. — То, что вам известно, не соответствует истине.

— Не смейте говорить о том, что мне известно, молодой человек! Я знаю, что многие люди погибли безвинно! И из-за того, что вам кажется таким важным, убита моя дочь. И ее дочь тоже.

— Нам очень жаль, — сказала Аманда. — Очень, очень жаль. Но мы даже не знали об этом.

— Я ждал, я был уверен, что придет еще кто-нибудь. Был уверен, что это еще не закончилось.

— Нет, — сказал Карл. — Но мы здесь потому, что хотим это прекратить.

— Мистер Геллер… Лютер… — тихо произнесла Аманда. — Мы не знаем, что здесь произошло. Но кроме вашей дочери убито еще несколько человек. Если вы не поможете нам найти Одноглазую Мамочку, скорее всего, погибнет еще больше. — Она махнула рукой в сторону Карла. — Что бы вы ни прочитали в газете про него или про нас, это ложь. Кто-то нас подставляет. Похоже, тот самый человек, который убил вашу дочь. Если вы хотите узнать, что случилось на самом деле, хотите правосудия, то не сдадите нас полиции. Вы нам поможете.

— Я не хочу правосудия, — ответил олдермен Геллер. — Неграм не добиться справедливости.

— Тогда что вам нужно?

— Я хочу отомстить.

— Ну что ж, — выдохнула Аманда, — тогда я не знаю, сможем ли мы помочь. Мы хотим найти правду. И остаться в живых, пока ищем ее.

— Мне нужен человек, который убил моих малышек, — проговорил Лютер Геллер, схватившись за живот, словно каждое произнесенное слово раздирало его изнутри.

— Вы его видели? — спросил Карл медленно.

Олдермен закрыл глаза и, глубоко вздохнув, кивнул.

— Он приехал в город в поисках Одноглазой Мамочки, совсем как вы.

— Как он выглядел? — мягко осведомился Грэнвилл. — Вы можете описать его внешность?

Лютер открыл глаза.

— Назовите хоть одну причину, почему я должен вам доверять.

Прежде чем ответить, Аманда помолчала.

— Нет, не могу. Я не знаю ни одной причины.

Лютер снова кивнул. Он прикусил губу с такой силой, что выступила кровь. Затем сделал шаг в сторону и, по-прежнему держа молодых людей под прицелом, заставил их зайти в заднюю комнату. Аманда вошла первой. Карл услышал, как она ахнула, едва переступив порог. Он последовал за ней. Оказавшись в кабинете олдермена, Карл сразу понял, что так поразило Аманду.

Стены кабинета были увешаны карандашными и угольными набросками. Их было не меньше семидесяти пяти. И с каждого смотрело лицо человека. Одного человека. Некоторые рисунки изображали его в профиль, остальные — анфас. Некоторые были прорисованы до мелочей, на других акцент делался только на отдельных деталях — прическе, глазах, носу. Олдермен Геллер, несомненно, очень талантливый художник, был явно одержим мыслями об этом человеке. Рисунки с поразительной точностью схватили его черты. Высокомерие. Жестокость. Мужественную красоту и самоуверенную манеру поведения.

— Вы его знаете? — спросил олдермен Геллер.

— Да, — ответил Карл.

— Расскажите мне про него.

— Его зовут Гарри Вагнер.

— Вы знаете, где он?

Карл кивнул.

— Он мертв.

— Вы его убили?

— Нет.

— Как он умер?

— Мучительной смертью.

Впервые лицо Лютера Геллера стало не таким напряженным. Словно исчезла частичка горя, которое грызло этого человека.

— Хорошо, — произнес он. Затем медленно засунул пистолет в карман, сел за стол и сложил перед собой руки. — А теперь расскажите подробнее о той важной информации, которой, по вашему мнению, обладает Одноглазая Мамочка.

Пэйтон рыгнул и ощутил во рту неприятный привкус проглоченного примерно час назад жирного жареного цыпленка, кукурузного хлеба с острым красным перцем и сиропно-сладкой кока-колы.

Он не хотел, чтобы его видели, особенно парень и девчонка, и потому пришлось есть в какой-то забегаловке. Надпись на ней гласила, что это церковь. Ага, точно. Какая, интересно, гребаная церковь будет продавать жареных цыплят? Только здешняя, в этой чертовой дыре. А придурки, которые его обслуживали? Настолько глупы, что, когда он попросил сэндвич, ему подали два ломтя белого хлеба и куриную ногу! Будто он сам должен ее обдирать! Или жрать с костями! На какой-то миг бешенство ослепило Пэйтона. Он мысленно вернулся к той ночи в полицейском участке, вспомнил, как держал мертвой хваткой Юсефа Гиллиама, а потом отделал его как следует, вспомнил свою безудержную ярость. И все, что случилось потом: увольнение, унижение, крах всех честолюбивых мечтаний. Крах всей жизни. Пэйтон чуть было не схватил за грудки официанта, который принес ему хлеб и куриную ногу. Бывший полицейский вдруг понял, что готов убить этого олуха! Пэйтон потряс головой, чтобы прочистить мозги. Какого черта он так раскипятился? Это всего лишь сэндвич! Значит, здесь, на Юге, люди еще тупее, чем в Нью-Йорке. Ну и что? Удивительно, подумал Пэйтон. Никто тебя толком не понимает! Но, по ходу дела, это не так важно. Нельзя грохнуть человека только из-за того, что он не знает, как приготовить сэндвич с цыпленком.

Жаль, что нельзя.

Они все еще там, парень и девчонка, в городской ратуше. Черт, о чем можно так долго болтать? Может, просто войти и узнать? Ворваться в ратушу и тряхнуть их как следует? Закончить все прямо сейчас. Будет совсем нетрудно…

Нет, лучше подождать. О чем это он думает? Пэйтон понял, что становится слишком несдержанным. Хуже всего будет, если поднимется суматоха и его увидят. Дело нужно провернуть втихаря, чтобы никто ничего не узнал. В этот раз он не имеет права облажаться. Задание очень важное. И если он справится, то последуют новые.

Он слишком долго находится вне Нью-Йорка, вот в чем проблема. Обход территории, насилие, наркоманы, сутенеры, действие — вот там он в полном порядке. Это то, что ему нужно. Он потому и был классным копом. Отправь Пэйтона на станцию подземки, где какой-нибудь пуэрториканец, угрожая ножом, пытается снять с еврея кроссовки, и он наведет там порядок. Там он в своей стихии. Не то что здесь, где все так чисто, кругом зелень, а люди вежливые и никуда не торопятся. Не нравится ему этот город. Не нравится вежливость. Убраться бы отсюда, да поскорее.