Чтение онлайн

– Моя идея, – гордо сказал Жека. – Только надо побыстрей. Опасно привлекать внимание этой вонью.

– Мы переименуем улицу? – спросил Двуколкин.

– Да. И за ночь.

– А какую?

– Минскую, конечно, – хитро заявил «художник». – Фишку просекаешь?

Вышли они, разумеется, попозже и, что тоже всем понятно, с помощью окна: пусть все решат, что их цель – продуктовый магазин и водка.

По дороге Жека говорил о том, какие у него имелись варианты. «Улица Эрнесто Че Гевары» – как-то неоригинально, «Улица Мао Цзедуна» – неплохо, но сам он, Евгений, товарища этого не уважает. Все герои Родины: и Ленин, и Дзержинский, и Каляев, и Перовская, и прочие – уже имеют свои улицы. При этом их названия никого не удивляют. Жеке бы хотелось экзотичных наименований, например Камило Сьенфуэгоса и Ларго Кабальеро… может, Тони Негри. Но народ почти не знал их, и эффект бы вышел слабым. Была мысль назвать какой-нибудь проспект в честь Лёньки Пантелеева. Евгений долго с ней носился, но когда увидел улицу с названием в честь столицы братской Белоруссии – посетило вдохновение. Идея про вьетнамца была более эстетской…

Минут двадцать они шли до Минской, разложив по рюкзакам таблички из фанеры с инструментами. Людей, конечно, почти не было, но как-то напрягало слишком яркое уличное освещение. Жека предложил разбить один-два фонаря – хоть в качестве разминки, для поднятия боевого духа. Но Серёжа с Алексеем эту мысль не приняли. Ещё им не хватало, чтобы замели за хулиганство до того, как будет приведён в действие План! «Давайте что ли, разобьём, когда закончим, – предложил Серёжа. – Вон уже и Минская, глядите».

Где-то в полночь были там.

Свинтить табличку с настоящим («Прежним» – сказал Жека) наименованием оказалось не так просто. Ржавчина работала, как видно, на режим. Сначала Жека подсадил Серёжу, и тот что-то там пытался сделать. Потом Лёшу – у того тоже не вышло. Программист и стюарт были не в той форме, чтобы удержать кого-то на плечах. Поэтому пришлось найти ближайшую помойку, подобрать там подходящий хлам (ящик, старое поломанное кресло), на который взгромоздился Жека. Но и он свинтить табличку не сумел.

Потом какая-то старуха закричала из окна, чтоб хулиганы убирались прочь от её дома.

Решено было уйти: на время, чтобы не привлекать внимание. Взялись за здание на другой стороне улицы. Там тоже проржавело всё, что можно, и табличка не снималась. Появилась мысль взять клей и налепить фанеру прямо сверху. Клея же у них, конечно, не имелось.

В отличие от пива или водки, купить ночью клей для соединения металла и фанеры было невозможно. Отменять работу – стыдно, хотя это всем, наверно, приходило в голову. Евгений как начальник и как автор мысли бросил жребий. Выпало Сергею. Он пошёл в общагу просить клей: у Сани или у других фанатов этой революционной химии.

Евгений с Лёшей сели на скамейку в ожидании. Ночной воздух холодил, а небо, чёрное и вечное, по теме навевало мысли о всемирном историческом процессе. «Это мы, мы его делаем!» – сказал себе Алёша. Где-то рядом проскрипели шины легковушки. За углом подвыпивший народ общался на любимом языке писателя Артёма.

– Эх, – вздохнул Евгений. – А у нас-то на квартире есть БФ. Почти что упаковка. Нет, наверно, был. Поди узнай, чего там после обыска…

– Так значит, обыскали? – спросил Лёша удручённо.

– Я не знаю. Так и не звонил хозяйке. У неё моей мобилы нет – и к лучшему. Сейчас найти по номеру – раз плюнуть. Как Дудаеву… крылатую ракету… или что там… Да и что ей говорить, хозяйке? Деньги ведь платить. Захочет, чтоб пришёл. А мне прийти нельзя. Вдруг там засада?

И, чуть помолчав, добавил:

– Ну и ладно. Фиг с ними, с вещами. Я без них свободней.

– У ребят ещё нет подозрений, кто предатель? – спросил Лёша.

– У меня есть, – отвечал Евгений.

Алексей ужасно задрожал, счастливый, что здесь, в темноте, этого не видно, и скорее сменил тему, так и не спросив, кого же заподозрил Жека. До прихода программиста с клеем они так и просидели, говоря о тайне смерти Сьенфуэгоса.

После бурной ночи Алексей проснулся почти в полдень. Он с натугой разлепил глаза и первым делом вспомнил ту мысль, что была последней вчера вечером: отныне в его городе есть улица в честь Хо. Довольный и взволнованный сим фактом, Лёша посмотрел на часы – и подскочил с кровати, как корейская ракета – с установки (в сторону Америки). Он опоздал в «Мак-Пинк» почти на три часа!

Одевшись, не поев и даже не почистив зубы, он помчался на работу, всё ещё уподобляясь самому опасному оружию. Добежал в двенадцать. И ещё в пути с ужасным огорчением понял, что забыл свой диск, тот самый, что вчера поставить так и не решился.

Между тем, ещё издалека было заметно, что в «Мак-Пинке» происходит что-то странное. Фасад весёлого строения с большими окнами и розовыми вывесками, обещавшими вкуснейшую еду и настоящее веселье, был облеплен непонятно чем. «Ну не ремонт же?» – рассуждал Двуколкин. У фасада находилось три стремянки, а вокруг них суетились люди в красной униформе.

Первой после гадкого охранника на входе, что не преминул спросить у Лёши, как живёт девчонка, та, к которой тот рвался как-то вечером, Двуколкин повстречал Снежану. Все обидные слова, услышанные в следующие пять минут, Алёша постарался навсегда забыть, а штраф в виде зарплаты за те три часа (а в пересчёте на еду – три бургера), что оставалось проработать, воспринять стоически.

– Теперь бери вот эту щётку, швабру, порошок и присоединяйся к тем, кто возле входа.

«Я легко отделался, – сказал себе Алёша. – Думал, что уволят с треском. А Снежана даже не орала».

По залу носилась Ирина, а Ксюша, кассирша, уже выбивалась из сил. Как ни странно, народу сбежалась такая толпа, каковой Алексей не видал здесь. И с чего вдруг? Взгляд Двуколкина внезапно привлекли влюблённые: вчерашний парень с бородой и пирсингом и смуглая особа, стриженая под ёжик. Они страстно целовались. «Вот мерзавец! – по дороге осудил Алёша. – Ведь вчера он был с другой!». В толпе Двуколкин кое-как пробился к выходу.

Почти весь личный состав был с самого утра занят тем, что отклеивал от окон и стен однотипные листовки с ликом Че Гевары.

– Что это такое? – удивлялся Лёша, уже стоя на стремянке и пытаясь с помощью воды и химии так отделить фотоработу Корды от стекла «Мак-Пинка», чтобы не было следов.

– Ты что, ещё не слышал? – удивилась Лиза на соседней лесенке. – И вообще… Пришёл, что ль, только что?

– Проспал я, – со стыдом сказал Алёша, в то же время ощущая радость, что его отсутствие – замечено.