Чтение онлайн

Карлик наслаждался картиной избиения и буквально лучился от удовольствия. Он не спешил остановить своих молодчиков, гнусно хихикал или отпускал в мой адрес сомнительные шуточки. Я бы с удовольствием поменялся с ним местами, но интуиция подсказывала, что такое развитие событий маловероятно.

Ребята знали дело и, метеля почём зря, поддерживали едва тлевшую искорку сознания. В общем, в обморок я не падал. Ещё немного и ближайшие полгода предстоит проваляться, не вставая с больничной койки. Перспективы прямо скажем, не радужные.

Спасение пришло неожиданно в виде высокой, очень худой девушки с длинными, прямыми волосами ниже плеч. Вам доводилось когда-нибудь видеть живой торнадо? Лично мне, до этого момента, ни разу. Девчонка сущим вихрем пронеслась по коридору. Я даже не понял, каким образом внезапно превратился из непосредственного участника в зрителя.

На фоне амбалов девчонка смотрелась котёнком, рискнувшим потягаться с матёрыми помойными кошаками. Представьте себе двух пышущих здоровьем квадратных мужиков с пудовыми кулаками, и тонкую как тростинка девушку с длинной цыплячьей шейкой, свернуть которую для этих грубиянов — пара пустяков. Представили? Как думаете — чья взяла? Спорю сто к одному, что вы бы поставили на амбалов! А теперь я расскажу, чем закончилось на самом деле.

Наверное, они решили, что им досталась лёгкая добыча. Один из них потянулся толстой ручищей к девушке с какими-то одному ему ведомыми намерениями, а она вместо того, чтобы отпрянуть, ухватила его лапу и с легким нажимом потянула. Дальше произошло неожиданное. Ноги здоровяка стали отрываться от пола, он потерял равновесие и попытался балансировать, девчонка этим воспользовалась. Последовала незаметная для глаз подсечка, и амбал полетел вперёд. Грузная туша с гулом шлёпнулась на отделанный мрамором пол. Должно быть, малый сам не понял, какая сила заставила пропахать по коридору носом, однако времени на то, чтобы предаваться размышлениям, уже не осталось. Девушка крепко приложила его по голове сумочкой, которую до сих пор не выпустила из рук. Судя по звуку, раздавшемуся в этот момент, миниатюрная дамская сумка, в каких представительницы прекрасного пола обычно держат косметику и прочие невинные женские безделушки, была доверху набита чугунными болванками.

Здоровяк практически сразу уронил голову на пол и больше не двигался. Думаю, мой рот открылся настолько широко, что в него спокойно могла бы залететь ворона.

Со вторым амбалом девчонка разделалась так же легко и непринуждённо, как с предыдущим. Уцелевший (пока) здоровяк решил учесть ошибки напарника: не стал хватать противницу, а попытался нанести один короткий, но решающий удар. Напрасно — девчонка умудрилась поймать его руку ещё в воздухе. Раздался шлепок, а сразу за ним последовал сильный хруст: девушка завела руку этого придурка за спину и, навалившись всем телом, сломала кость.

Когда успел смыться Карлик, осталось загадкой. Возможно, не стал дожидаться, когда доберутся, и дал дёру. Гадёныш нутром чуял опасность и успевал вовремя слинять. Ладно, доберусь до него в другой раз.

— Браво, — сказал я и несколько раз похлопал в ладоши.

Девчонка густо покраснела. Теперь я смог рассмотреть её лучше. Высокая, ростом почти с меня, а во мне метр восемьдесят два; худощавая, но в нужных местах всё как полагается, есть, за что зацепиться взору; волосы светло-каштановые, длинные, перехваченные обручем; глаза голубые с каким-то зеленоватым оттенком, какой бывает на море в солнечную погоду; кожа чистая и светлая; нос тонкий, я бы даже добавил изящный; лицо приятное; на вид лет восемнадцать, может быть чуток побольше. Пройдёт года два, и моя спасительница будет красоткой что надо.

Одежда простая, но удобная: блузка кремового цвета с широкими рукавами, жилетка, коричневые брюки из кожи. На стройных ножках красовались сапоги ботфорты с отворотами.

Поняв, что её внимательно рассматривают, девчонка покраснела снова. Непритворное смущение было ей к лицу, однако я всё же помнил, как несколько минут назад она лихо расправилась с двумя громилами, которые лежали на полу и уже не выказывали признаков жизни.

— Могу я узнать, как зовут мою спасительницу?

Девчонка заулыбалась. И улыбка у неё приятная, ничего не скажешь.

— Лиринна, — нежный голосок напомнил журчание ручейка, трель флейты или ещё что-то такое из перечня штампованных образов той романтическо-бредовой чепухи, которая обычно ужасно нравится женщинам.

— Лиринна?!! — удивился я. — Странное имя. Во всяком случае, мне такого слышать не приходилось. Ты иностранка?

Вместо ответа девушка отодвинула прядь волос в сторону, и я разглядел аккуратные чуть заострённые кверху ушки.

— Так ты эльф? — не то вопросительно — не то утвердительно произнёс я.

Она кивнула. На мгновение я опешил. Эльфов у нас недолюбливают, всё же последняя война с ними отгремела лет сто тому назад, память всё ещё жива в народе. Да и когда чужаков любили? Сами эльфы редко приезжают в столицу и обычно не покидают пределов Туземного Квартала. Одинокая девушка эльфийка в пустом коридоре недалеко от моей конторы — это знаете, наводит на размышления. Тут я вспомнил, что до сих пор не поблагодарил спасительницу.

— Лиринна, я вам многим обязан… — что говорить дальше я не знал — язык словно прилип к сухой гортани.

Не подумайте, что мне раньше не приходилось видеть эльфов. Наоборот, когда-то, в бытность армейской службы в составе элитного полка Диких Псов, мы действовали с ними рука об руку. У меня с тех пор сохранились кое-какие воспоминания, даже завелись знакомства. Просто я понял, что не могу подобрать нужные слова, чтобы объяснить этому созданию степень своей благодарности, к тому же, впервые о целостности моей шкуры позаботилась столь юная девушка. Может, обойдусь простым «спасибо»?

— Почему вас зовут Сухарём? — поинтересовалась она.

Самым простым ответом было бы: «Не твоё дело», но разговаривать в таком тоне с девушкой, только что спасшей тебе жизнь, мягко говоря, невежливо.

— Не знаю, — соврал я.

На самом деле это прозвище дала мне жена. С её слов выходило, что я сухой, бесчувственный человек, эгоист, лишённый эмоций, который думает только о себе, в общем, сущий сухарь. Спорить означало напрасную трату времени, мои аргументы на неё никогда не действовали. Для любого поступка она находила весьма оригинальную трактовку, и в результате я всегда ходил в виноватых. Если дарил цветы, это называлось подлизыванием, если не дарил, ругали за чёрствость. Банальная микроскопическая провинность принимала вселенские масштабы, и, вероятно второго такого грешника, ещё стоило поискать.