Чтение онлайн

— Угу. Ладно, увидимся позже, Ларри.

Ахерн внимательнее присмотрелся к Барротту.

— Признайся, Рой, ты взял на заметку еще кого-то кроме Демарко?

— Пока не уверен. Нужно сначала подумать, — туманно ответил Барротт, но Ахерн видел, что не ошибся.

Джеки Рейнолдс стала моей ближайшей подругой еще в первом классе школы, когда нам было по шесть лет. Таких умных, как она, я редко встречала. А еще она отличная спортсменка, ее удару в гольфе может позавидовать любой профессионал. В сентябре, после окончания Колумбийского университета, мы вместе перевелись в Дьюк. Пока я изучала юриспруденцию, она работала над докторской диссертацией по психологии.

В ней с первого взгляда безошибочно угадывается спортсменка: высокая, с тренированным телом, с длинными каштановыми волосами, которые чаще всего она перехватывает на затылке резиночкой. Самая ее яркая черта — удивительные карие глаза. Они буквально источают тепло и сочувствие, мгновенно вызывая в людях желание исповедаться. Я всегда ей говорю, что она должна делать скидки своим пациентам.

— Тебе не приходится вытаскивать из них признания, Джеки. Стоит им переступить порог твоего кабинета, как они тут же выкладывают все, что у них на душе.

Мы с ней много болтаем по телефону и встречаемся не реже раза в месяц. Раньше встречались чаще, но теперь Джеки завязала довольно серьезные отношения с парнем, к которому бегает на свидания последний год. Тед Сойер — лейтенант пожарного департамента и вообще птица высокого полета. Он намерен стать в будущем руководителем пожарной службы Нью-Йорка, а затем баллотироваться в мэры, и я готова побиться об заклад на последний доллар, что ему удастся и то и другое.

Джеки всегда волновало, насколько маленький интерес я проявляю к свиданиям. Она правильно объяснила недостаток моего интереса тем фактом, что я эмоционально опустошена. Сегодня вечером, если об этом зайдет разговор, я намеревалась успокоить ее, что отныне начну активно избавляться от своей инертности.

Мы встретились в нашем любимом ресторанчике «Il Mulino», где подают спагетти. За тарелкой лапши с соусом из моллюсков и бокалом белого вина я рассказала Джеки о звонке Мака и записке, оставленной в корзинке для пожертвований.

— «Дядя Девон, скажи Каролин, чтобы не искала меня», — повторила Джеки, — Прости, Каролин, но, если Мак действительно написал эту записку, мне кажется, он попал в беду, — тихо произнесла она, — Если бы он не испытывал стресса и просто хотел, чтобы его оставили в покое, то, на мой взгляд, он выразился бы по-другому: «Пожалуйста, не ищите меня» или просто: «Каролин, оставь меня в покое».

— Именно этого я и боюсь. Чем больше я смотрю на записку и думаю о ней, тем больше чувствую отчаяние.

Я рассказала Джеки о своем походе к детективу Барротту.

— Он разве что не указал мне на дверь, — сказала я, — И записка его не заинтересовала. Он дал мне понять, что если Мак хочет остаться один, то мне следует уважать его желания. Поэтому я начала собственное расследование и встретилась со смотрителями дома, в котором Мак снимал квартиру.

Она выслушала мой рассказ о встрече с Крамерами, перебив только раз, чтобы поинтересоваться насчет миссис Крамер.

— Так говоришь, тебе показалось, будто она нервничала во время разговора с тобой?

— Не показалось, она действительно нервничала, и все время поглядывала на мужа, словно ждала его одобрения. Ей как будто хотелось удостовериться, что она дает правильные ответы. А потом, они оба противоречили друг другу, рассказывая, когда в последний раз видели Мака и во что он был одет.

— Память, как известно, вещь ненадежная, особенно если речь идет о событиях десятилетней давности, — медленно проговорила Джеки.— На твоем месте я бы попыталась повидаться с миссис Крамер в отсутствие ее мужа.

Я взяла это себе на заметку, после чего рассказала о второй встрече с детективом Барроттом у меня в студии. Джеки даже не подозревала, что я живу по соседству с Лизи Эндрюс. Я не скрывала подозрений, вызванных его желанием поддерживать со мной контакт.

Взгляд у Джеки изменился, я прочла в нем серьезную озабоченность.

— Уверена, детектив Барротт уже пожалел, что не взял у тебя записку, — с жаром сказала она.— Вот увидишь, совсем скоро он снова объявится, чтобы забрать ее.

— К чему ты клонишь? — спросила я.

— Каролин, ты не забыла, что незадолго до исчезновения Мака в новостях рассказывали о пропавших людях? И что целая группа студентов, включая Мака, была в том самом баре в Сохо, в котором проводила время первая из исчезнувших девушек? И случилось это всего за несколько недель до того, как Мак тоже исчез.

— Я как-то об этом не подумала, — призналась я.— Но почему вдруг это стало важным сейчас?

— Потому что ты указала детективу на возможного подозреваемого. Мак не хочет, чтобы ты искала его, а это значит, как я только что предположила, что он попал в беду. Или это может означать, что он сам причина этой беды. Он позвонил вашей маме в воскресенье, а позже оставил в церкви записку. Предположим, Мак решил проверить, где ты теперь живешь, чтобы снова предостеречь. Адрес твоей студии занесен в телефонную книгу. Предположим, он проходил мимо твоего дома ранним утром во вторник и заметил Лизи Эндрюс, возвращавшуюся к себе. Бьюсь об заклад, именно так детектив Барротт и рассуждает.

— Ты с ума сошла, Джеки! — возмутилась я, но замолкла, не договорив.

Я отчаянно боялась, что она правильно проанализировала мыслительный процесс Барротта. Из-за меня мой пропавший брат мог стать подозреваемым в деле исчезновения Лизи Эндрюс и, возможно, в деле той молодой женщины, которая исчезла десять лет назад, всего за несколько недель до его ухода из дома.

Потом, придя в полное смятение, я вспомнила, что за эти десять лет, до того как Лизи Эндрюс не вернулась домой, исчезла не одна, а три молодые женщины.

Неужели Барротт смел думать, что Мак превратился в серийного убийцу?

Иногда самым лучшим в том мгновении, когда он забирал чужую жизнь, был запах страха, достигавший его ноздрей. Они все знали, что умрут, и в последнюю минуту успевали пролепетать несколько слов.

В одном случае это был вопрос: «Почему?»

В другом — молитва, произнесенная шепотом: «Господь, прими... меня...»

В третий раз была попытка вырваться, за которой последовали плевок и оскорбление.