Гаситель
Шрифт:
«Просто удивительно, Билли».
Они закончили с Каем и Кларой часа через два. Гарат милостиво разрешила заглянуть к торгашу – поблизости как раз притаилась маленькая лавка, купить хлеба, местного красновато-оранжевого сыра, фруктов и воды. После позднего завтрака отправились во второй дом.
Как и накануне, пациенты перепутались в айнаровой голове. Дом за домом, гниющие раны и утробный кашель, язвы, нарывы, вросшие ногти, плешь и лишай на неприличном месте, в лучшем случае – блюющие девки с явным токсикозом. Девка была незамужней, мать ее чуть не прибила, когда Гарат установила причину дурного самочувствия по утрам.
Айнар помогал Гарат, а хотелось большего: да хоть находку испытать, кремень с огнивом. Зря, что ли, целых два нита отдал?
Он был близок к тому, чтобы подергать Гарат за рукав грязноватой рубахи и спросить: а можно бы уже к чему-нибудь другому перейдем? Перевязки и отвары вместо магии – это здорово и правильно, но не по моей части. Правда, пока помалкивал и лишь вздыхал.
– Все, кажется, последний, – сверилась с собственным журналом Гарат.
Домик стоял на окраине, но выглядел лучше прочих: двухэтажный, очень аккуратный, с декоративными цветами – маргаритками, ирисами, даже плохо завязавшимися и бледными, но настоящими тесхенскими розами. Айнар вздернул бровь:
– Здесь важная шишка живет?
– Ага, – сказала Гарат. – Двоюродный брат местного бургомистра. Сам понимаешь, нигде родственники власть имущих не бедствуют.
– Кто бы сомневался.
Айнар помедлил.
– Странно, что они тебя позвали. Я имею в виду, остальные-то беднота, ясное дело – экономят, лишнюю Искру не купят, но эти…
Гарат прищурилась:
– Соображаешь. Но как раз бургомистра я немного знаю, есть тут такой, Фран Кейпер. Он и прежде интересовался моим «искусством», просил научить его родичей. Вроде как раз у брата, Удо Кейпера, то ли дочь, то ли племянница учиться хотела.
– То есть, тебе девчонку в ученицы отдадут? Бургомистрову родственницу?
Айнар уставился на розу – крупная и яркая, единственная хорошо уродилась на фоне бледных и жухлых товарок, которым не хватало тепла.
Гарат пожала плечами.
– Нам нужно работать с местными людьми, и чем на более высокий уровень дотянемся, тем лучше.
– Понимаю, – согласился Айнар, и немного нахмурился, словно вступил в темноту: шахта или насквозь промокший корабль, его бьют тяжелой палкой с обивкой из древесины-«бочки», чтобы не сломать кости, не порвать кожу, а синяки – да заживут, тьманники с ними.
«Тьманники».
«Билли, что это такое?»
Страх и боль. Айнар передернул плечами, как будто стряхивая внезапный холод. Гарат снова его опередила, и он двинулся следом.
Тяжелую кованую дверь открыла тихая девушка – очень светлая, похожая на вылинявшую тряпку или на моль-альбиноса. Айнар заподозрил: рабыня с Кьенингарских островов, но для рабыни девушка была слишком хорошо одета, платье новое, вышитое сложным узором. И все-таки она не решалась даже поднять на посетителей взгляд блеклых рыбьих глаз:
– Добро пожаловать, господа, папенька уж заждались. Просили вас к нему вести как придете, уж извольте послушаться.
Она поклонилась.
Гарат оглядела ее с головы до ног, ничего не ответила. Она поднялась почти сразу наверх по каменной лестнице, Айнар бегло успел оглядеться, отметив богатое убранство: большой очаг-печь с целыми двумя Искрами, широкий стол, шкафы, повсюду развешаны съедобные травы, и даже ваза с цветами на подоконнике. Умывальник и тот висел на почетном месте: мол, вот, какие мы аккуратные и чистоплотные.
Второй этаж не уступал: коридор со свечами-мелкими Искрами, несколько закрытых деревянных комнат. На видном месте висела медвежья голова – медведи Глеоры больше напоминали поджарых медоедов, только размером с хорошего бурого. От злобно ощеренных клыков хотелось держаться подальше.
«Моль» скользнула мимо них настоящей бабочкой и с новым поклоном открыла дверь. Айнар успел увидеть кабинет с письменным столом, шкафом, кресло с сидящим в нем дородным типом, но этот «тип», едва заметив сопровождающего, прикрикнул:
– Пусть баба одна входит, помощничек обождет!
Пришлось остаться на пороге: Гарат быстро шикнула: «я скоро». «Моль» тоже замерла рядом с Айнаром, косила на него, как загнанный заяц и явно боялась хоть слово вымолвить.
– Внизу подождать можно? – спросил Айнар.
«Моль» с облегчением вздохнула:
– Да, господин. Папенька поговорить-то любят, а хозяйку вашу давно поджидали…
«Хозяйку?»
Айнар напрягся:
– Я свободный человек.
Снова рыбьи глаза, как будто селедка соленая из банки уставилась:
– Конечно, господин. Извольте вашу хозя… иначе называть?
– Никак не нужно.
И он, не дожидаясь разрешения, пошел обратно по лестнице. Невежливо, но настроение испортилось в нуль.
Айнар хотел выйти на улицу, его схватили за рукав. Обернувшись, увидел девушку.
– Простите папеньку, господин.
Стало неловко.
– Это ты… э-э вы извините. Как вас зовут?
– Зоэ Кейпер, господин.
– Айнар. Айнар Венегас, можно просто Айнар, и пожалуйста, не называй меня господином, хорошо?
«Моль» моргнула красноватыми веками с бесцветными ресницами.
– Как скажете, гос… Айнар.
Он скрежетнул зубами.
– Я тут посижу, хорошо?
– Конечно. Хотите воды? Иммарова отвара?
– Давай, – бросил Айнар, просто чтобы занять время и чем-то заполнить неизбежные паузы, которые растянутся на мили, если без чашки черного отвара. – Буду премного благодарен.
Он проследил, как она наклонилась над очагом и прикоснулась к кристаллу Искры.
– А знаешь, – Айнар подошел ближе. Зоэ вздрогнула, едва не выронила похожую на подсвеченный изнутри кварц безделушку. – Я могу тебя научить разводить огонь без вот этой штуки.