Гарсон
Шрифт:
– И с такими, как на Земле?
– И с такими имеем.
– Вы помогаете им?
– Пытались.
– Ничего из этого не получилось?
– спросил Володя, основываясь на личном опыте.
– Не получилось, - ответил робот.
– Почему?
– У каждой цивилизации своя история, свое развитие. У разумных существ своя психология. Они не терпят вмешательства, не любят советов. Или используют все не так. Вмешательство не приводит к хорошему, пока цивилизация не созрела, - пока существуют воины.
И все же, рассуждал Володя, как же так - не помочь? Хотя бы в развитии науки, техники, ухватился он за новую мысль. Если китяне сумели перебросить кибера к нам на Землю, они обладают могучей техникой, ушли вперед и помочь им нам ничего не стоит. Ах ты, жалко нет времени! А надо подойти к вопросу не сгоряча, ведь в самом деле можно выпросить такое, что может пойти во вред. Недаром предупреждал кибер, говорил о несозревшей цивилизации. Разве мы можем сказать, что у нас созревшая цивилизация? Испытания атомных бомб... Володя мучительно напрягал мысль, чем бы могли помочь нам китяне, его не покидало желание облагодетельствовать человечество.
Стрелка незримо бежала по циферблату, отмеряя последние минуты их разговора. Странного разговора, - опять отметил Володя. Никому на Земле, наверно, не приходилось вести подобного разговора. Володя посмотрел на кибера. У того в глазах все так же понимающе и спокойно работал свет. "Наверно, он чувствует мою растерянность", - подумал Володя. Сколько у них еще времени? Стрелка беспощадно отсчитывает секунды... О чем они говорили? О помощи. Разве не могли бы китяне помочь человечеству? В космонавтике, в медицине, в биологии - во всем решительно.
– Я могу помочь тебе лично, - сказал Гарсон.
– Как?
– спросил Володя.
– Дай карту местности.
Володя раскрыл планшет и вручил роботу карту.
– Карандаш...
– попросил тот.
Володя дал ему карандаш. Робот выбросил из корпуса другую руку и, ловко держа карандаш, мгновенно покрыл карту химическими значками. Володя с изумлением увидел, что котловина изобилует элементами чуть ли не всей таблицы Менделеева. Вот и доказательство, думал он, - карта, заполненная рукой робота! Иначе, кто поверит во встречу?
– На, - сказал робот, подавая Володе карту.
– И отойди подальше.
Володя отошел и стал наблюдать. Убраны руки, согнуты ноги, - впервые Гарсон сел на округлый киль.
– Прощай, - сказал он Володе.
Еще мгновенье - и в свете гаснущего костра абрис робота затуманился; стал таять и расплываться, как льдинка на горячей плите. Только зеленые озерца глаз не хотели тускнеть и все так же, играя светом, смотрели на мир, пусть не устроенный, не созревший, но, по мнению Володи, все же хороший. Но вот и зелень исчезла. Между камнями, где Володя впервые увидел робота и где робот, облюбовав местечко, сидел три дня, не было ничего. Ничего. Остались только воспоминания и карта, заполненная удивительным кибером. Все-таки есть доказательства встречи, есть!
Володя подбросил хворосту в костер и принялся разглядывать карту. Но удивительно, - почерк на карте был точно Володин, до последней завитушки и запятой! Даже s, латинское s, которое Володя писал с немыслимой закорючкой, было - точно!
– Володино и никого другого; ребята ведь знают! Карта была составлена рукой Володи, и никому - тем более скептику Выдрину - не докажешь, что над ней потрудился китянский робот. В досаде Володя прикусил губу.
Потом Володя стал собирать рюкзак: делать в котловине ему было решительно нечего. Завтра он пойдет в лагерь, к своим. Семьдесят километров - это двенадцать часов ходьбы, если не останавливаться. Володя постарается уложиться в срок - без перекуров и отдыха.