Чтение онлайн

И все закончилось. Лопасти геликоптеров рубанули воздух, взмели снег, расшвыряли серо — белые крошки, как крошечную шрапнель. Геликоптеры один за другим поднялись в небо, не тяжело и солидно, как обычные грузовозы, а быстро, словно подпрыгивая. Через минуту или две лишь далекое гудение свидетельствовало о том, что совсем недавно здесь происходили загадочные и удивительные вещи

Холанн медленно, как во сне, стащил набившую оскомину маску и обтер лицо снегом Крупинки льда больно укололи кожу. Уве глубоко вдохнул морозный воздух, ощутив легкую эйфорию и подъем сил.

"Только не забывать вдыхать" — напомнил он себе и заглянул в ангар номер восемнадцать.

Холанн ожидал чего угодно, хотя по поведению Теркильсена уже стало ясно — ничего опасного в ангаре нет. И все же… Чтобы подойти к створке и посмотреть внутрь надо было сделать три шага. Каждый дался с таким трудом, будто комендант натянул цельнолитые свинцовые сапоги. На грудь словно положили тяжелую плиту, которая давила и давила, всячески препятствуя движению. Ноги онемели, Уве приходилось смотреть на них, чтобы контролировать шаги. Во рту стало разом кисло и горько, вяжущая слюна обволокла язык, как будто счетовод хлебнул полную ложку прометия. В голове бился неслышимый, но в то же время отчетливый крик.

Не трогай его…

Не смотри на него…

Не думай о нем…

И наконец Холанн увидел.

Это было слишком ужасно, чтобы объять и понять все сразу, одним взглядом. Глаза Уве выхватывали отдельные обрывки, кусочки мозаики, а вопящий от ужаса разум отказывался признавать увиденное. А самое страшное заключалось в том, что Уве никогда не видел ничего подобного, не представлял, что такое вообще может существовать. Но при этом прекрасно понимал суть и назначение любой, самой причудливой и загадочной вещи, на которую падал его взгляд.

Алое, красное, буро — черное. Пятнами, потеками, смешанное с ржавчиной. Здесь была кровь, очень много крови, для веселья, для устрашения, для жертвы Повелителю Битв. Окалина и застывшие капли расплава — это видело огонь, много огня, буйного и жадного до плоти. Металл всюду, но одновременно и не металл. Точнее металл… не мертвый, как положено быть переработанному куску железа, прошедшему плавку и завод промышленного мира. Угрожающий, страшный металл, видящий слепой поверхностью, покрытой раковинами и глубокими выбоинами. Шрамы, настоящие шрамы там, где некогда крепились гнусные тотемы. Грубые арматурные шесты, зазубренные и заточенные, под оторванные головы, дабы славить Собирателя Черепов.

И знаки, нечестивые знаки. В большинстве своем два — выжженные, выгравированные, нарисованные, выцарапанные. Намертво впечатанные в недобрую, злую сталь. Звезда о многих лучах, вписанная в круг. И подобие паука, растопырившего четыре короткие толстые лапы.

Голова закружилась, все вокруг поплыло. За плечом словно кто-то злобно рассмеялся, повторяя с ехидной радостью:

"Ты слабый… негодный… бесполезный…"

Уве пришел в себя уже далеко за воротами, и то лишь отчасти. Он стоял на четвереньках, желудок подступил к самому горлу, извергая содержимое подобно испорченному канализационному насосу.

Как добропорядочный гражданин Танбранда Уве избегал постыдного опьянения амасеком, но дважды ему все-таки довелось напиться по — настоящему. Тогда Холанн думал, что хуже быть никак не может. оказалось — может. Причем многократно.

Кто-то хрипло закашлялся совсем рядом. Скосив воспаленный глаз, отзывающийся болью при каждом движении, счетовод заметил ноги, а затем и самого комиссара целиком.

— Что это?.. — выдохнул Уве, так и не сумев отплеваться от мерзкого кислого привкуса во рту. Кости ломило, особенно в суставах, как при высокой температуре, кишки словно завязывались в узел сами собой, скользя в животе, как холодные скользкие змеи. Комендант попытался встать, но получилось только наполовину, он не сумел удержаться на ногах и присел на одно колено, опираясь на руки. Снег холодил руки, пальцы сводило мелкими судорогами, начинавшимися от запястий.

— Это техника, — сказал Тамас, отступая еще на шаг. Судя по виду, комиссару тоже было плохо, но то ли выдержки у Хаукона оказалось побольше, то ли привычка к разным неприятностям сказалась. а скорее всего и то, и другое. — Я бы сказал, три "Леман Расса", остальные — "Химеры" и "Саламандры". Со снятым вооружением.

— Не бывает таких машин, — выдохнул Уве, опускаясь на второе колено и чувствуя, что сейчас его вывернет наизнанку. Крепкие жесткие руки крепко ухватили его за плечи, и комиссар потащил коменданта от ворот, делая частые остановки. Наконец, метрах в двадцати от ангара Холанн почувствовал, что мертвящая хватка неизвестной пакости ослабевает. Он даже задергал ногами, пытаясь двигаться самостоятельно, но Тамас протащил его еще метров пять и после отпустил, как мешок с зелёным сойлентом.

— Не бывает… — проговорил через силу Холанн, держась за живот обеими руками.

— Бывает, — сказал Тамас. — Если это техника Хаоса. Оскверненные Ересью, искаженные машины.

Уве привалился спиной к серой, шершавой стене склада, суча ногами перебрался за угол, так, словно укрывался от незримого, злобного взгляда ангара номер восемнадцать.

— Откуда… — только и смог вымолвить он.

— Понятия не имею. Техника наша, затрофееная еретиками. Печати инквизиторские, наверное это была улика в каком-то большом деле об измене. Ошибка в документах или улика не понадобилась, или запросы все еще путешествуют по бюрократическим дорогам Империума… Но тут интересно другое.

Комиссар почти оправился от потрясения и злого воздействия вскрытого могильника. Он снова казался прежним — сдержанным, уверенным, очень спокойным. Только расширенные зрачки и глубокие складки на лбу свидетельствовали о том, что Тамас отнюдь не спокоен и отнюдь не в порядке.

— Вы обратили внимание на лицо губернатора?

— Нет, — со злостью отозвался Холанн.

— А я обратил. Не знаю, что он хотел найти здесь, но в ангаре этого точно не оказалось…

Комиссар отряхнул с комбинезона ледяные крошки и снежную пудру, с силой выдохнул и пригладил растрепанные волосы.

— "Закройте сами", — со злостью буркнул он, наверное, цитируя прощальное напутствие Теркильсена. — А народ будет падать в обморок от одного прикосновения к воротам. Надо вашего сервитора послать, авось не сломается… А вот и наш добрый лекарь.

Холанн оглянулся в направлении, которое указал комиссар. Там обнаружился не только Александров, но и еще какой-то странный тип. Тип был одет в какую-то белую хламиду. Хламида развивалась на слабом ветру, как флажок ветроуказателя, в прорехах мелькало бледно — желтое тело. Странный человек, похоже, вообще не чувствовал холода и очень целеустремленно шагал подпрыгивающей, вихляющей походкой. Как будто каждый сустав обрел способность к перемещению во всех плоскостях одновременно. руки делали окружные хватающие движения, ноги выписывали дикие кренделя, но при этом человек в белом рванье двигался очень быстро, медик не мог его догнать… Или не хотел.