Гарин
Шрифт:
Были похороны. Хорошие, запоминающиеся, надо признать, похороны, на которые съехались во множестве близкие и дальние родственники Платона. Было прощание в траурном зале морга. Торжественное, надо признать, прощание. Во время которого до ушей Платона только что и доносилось со всех сторон: «Какой кра- сивый, какой молодой. Как живой». Танатокосметолог явно в этот раз переусердствовал и сделал, по сути, невозможное. Именно такая и была поставлена перед ним задача Платоном. Гарин не хотел, не
Вадим Васильевич Лёвин
желал того, чтобы мама увидела Валерку в том самом виде, в кото- ром он его застал двумя днями ранее на квартире, когда брат его Валерка был всё ещё живым. Было кладбище, и чин погребения уже после того, как могильщики прибили гвоздями крышку гроба. Были поминки, на которых были сказаны слова добрые. Всё, что положено в таких случаях, было, и страдания, и слёзы матери тоже были в полной мере, как без этого обойтись. Был на похоронах и старший брат Валерия и Платона, Анатолий. Но перед похоро- нами Платон зашёл в «двадцатку», зашёл туда за справкой, которая ему понадобилась для самих похорон. И всё потому она ему пона- добилась, что брат Валерий перед смертью успел по настоянию врачей подписать заявление о том, что был избит в двадцатом по городу Москве отделении милиции. Платон склонился к окошку и объяснил дежурному по отделению, с какой целью сюда пожа- ловал. Дежурный же направил Платона в один из кабинетов на втором этаже, к тем самым операм, которые избили до смерти его брата. Платон поднялся по ступенькам на второй этаж, зашёл в об- ширный кабинет и увидел перед собой нескольких мужчин с ко- роткой стрижкой и разных возрастов. Был средь них и Виктор Про- копов. Платон объяснил им причину своего визита.
– Присаживайтесь ко мне… – один из оперативников пригласил Платона к своему столу.
Конец ознакомительного фрагмента.