Чтение онлайн

Десятник задумчиво прошелся подушечкой большого пальца по своим пышным усищам и продолжил свой монолог вопросом:

– Так значит, в дружину хотите с напарником твоим вступить? – я утвердительно кивнул, не желая отрицать очевидное. – Это дело хорошее. Только тут ведь такая закавыка, друг. Мне абы кто в дружине без надобности. То, что вы вдвоем Хозяина заполевали, большая удача охотницкая. Но в ратном деле одной удачи да желания ратоборничать маловато будет, я так разумею! Еще и навыки воинские нужны. Вот положим, у тебя, Олег, есть умения ратные?

– А ты меня, сотник, испытай. Чтоб языками попусту не чесать, да время ни твое, ни мое не тратить.

Сотник одобрительно кивнул, но вдруг отвлекся на что-то в стороне входных ворот.

– Жданушка! Ну ко, родимый подойди, – фальшиво-радостный голос сотника вновь загремел над внутренним двором казарм.

Ждан, только вернувшийся из караула на воротах, намеревался прошмыгнуть в дверь казарм, но наблюдательный Севастьян его заметил. И решил проучить. Тот, услышав голос начальства, как-то разом поскучнел и подошел к нам.

– Слышал я, родима моя кровинушка, ты опять за старое? – сотник положил свою огромную ручищу, заросшую черным волосом, на плечи дружиннику так, что того аж пригнуло к земле и говорил нарочито дружелюбным голосом, но Ждан не обманывался насчет своего руководителя. И тут же вздумал начать оправдываться. Но Севастьян его моментально заткнул.

– Молчать! Тебя, коровья лепешка, сколько раз предупреждать надобно? Никаких рейдов на три месяца, будешь у меня на северных воротах стоять до первого снега. Жалование, как слетку, – увидев зарождающиеся возражения подчиненного, Севастьян насупил брови и посмотрел на проштрафившегося дружинника таким взглядом, что у того враз пропало все желание спорить,) – Но! Даю тебе шанс оплошность свою загладить. Побьешь вот его в кулачном бою, от наказания освобожу, – и указал подбородком на мою скромную персону.

Ждан, было воспрянувший духом при первых словах, в конце фразы в сердцах сплюнул:

– Да, лешак тебя задери! Уж лучше в караулы.

– А что так, иль ты у нас уже не такой мастак стал кулачишками махать?

– Ловок больно этот, – он угрюмо посмотрел на меня, рефлекторно взявшись за правое запястье, еще не забывшее мой утренний захват, – побьет меня снова.

Повинуясь кивку сотника, дружинник развернулся и пошел по направлению к казарме.

– Игнат! Подь сюды! – к нам из группы гридней подскочил рослый и румяный парень. – Слушай сюда, паря. Вот тебе супротивник. Уложишь его на деревяшках – получишь пояс гридня. А ежели нет, не обессудь – походишь слетком еще.

Судя по загоревшимся глазам моего будущего противника, он уже представил на себе этот самый пояс. И картинка в его воображении ему очень понравилась. Осталась лишь небольшая, досадная помеха на пути. Я! И эту помеху он так же оперативно со своего пути убрал. В своем воображения, разумеется.

Внимание, Вас вызвали на дуэль, режим «до первого удара»!

Принять?!

Да/Нет

Площадка моментально освободилась от людей. Нам вручили по круглому, деревянному щиту из сосны, с металлическим умбоном в центре, а также по увесистому деревянному мечу. Я примерился к орудию, недовольно поморщившись. Никогда не любил мечи. А эта болванка еще несподручнее настоящего клинка. Но делать нечего – назвался груздем, так полезай в кузов. Мой противник, вполне сноровисто ухватившись за свои щит с мечом, ждал, когда мои приготовления завершатся. Я кивнул и бой начался. Игнат не стал мудрить, и с ходу ринулся в атаку. Его удары были бесхитростны, атаковал он напрямую, не пытаясь замаскировать свои маневры. Но сила и скорость ударов была на приличном уровне, поэтому поначалу мне никак не удавалось перехватить инициативу. Я оборонялся, выжидая удобный момент. И вот, наконец, мой противник делает длинный удар, с замахом от плеча, который я слегка отклоняю носком своего оружия, и делаю ложный выпад под щит. Парень молодец, среагировал мгновенно, попытавшись заблокировать атаку снизу. Там, откуда я и не планировал атаковать. И, разумеется, открылся сверху. Я в последний момент оборвал полет клинка на полпути и нанес новый удар ногой в край щита. Слеток клацнул зубами от неожиданности и потерял равновесие. А в следующую секунду мой деревянный меч ударил прямо над щитом, раскрошив его край в щепу. Конец орудия ткнулся в кадык Игната, заставив того захрипеть и выронить оружие. Я старался смягчить удар, но Игнат, как назло, рефлекторно подалсявперед. Гортань – точка очень чувствительная. Был бы в моих руках стальной клинок, он бы разрубил его шею до самого спинного мозга. Я не сказать, чтобы был мастером фехтования, скорее махровый новичок-неумеха, но кое-какой опыт у меня имелся. Да и годы нахождения в VR дают о себе знать. Пусть там воинское мастерство акцентировано на игровые навыки, но руки мои к холодному оружию привыкли, умножая опыт от игры к игре. Да и занятия единоборствами не прошли для меня даром. Я научился в ходе сражений анализировать холодным умом действия противника и подмечать его ошибки. В боях с монстрами особого ума не нужно было – там достаточно вычислить определенный алгоритм действий моба и дальше действовать по однотипной программе. Но помимо тупого гринда, в игре была еще и PvP-составляющая. И вот с людьми этот опыт был очень полезен. Мне было далеко до европейских баронов средневековья, которые тренировались со шпагой с пеленок и до самой смерти, отдавая этому делу львиную долю своего свободного времени. У них, к слову говоря, другого выхода и не было. В условиях, когда любое, не к месту сказанное слово могло повлечь за собой вызов на дуэль, умение обращаться с холодным оружием было жизненно необходимым. У меня рамки были помягче, но кое-чего я все ж таки умел. На беду Игната.

Того как раз оттащили в тенёк, где он сейчас приходил в себя, пытаясь восстановить голосовые и дыхательные функции. А у меня уже появился новый противник. По кивку головы сотника из отряда вышел следующий боец. Грациозный и гибкий, будто гигантский кот, смуглый и носатый, как коренной житель Кавказа, он был умелым мечником, и был на порядок опытнее своего предшественника. Это было видно сразу по тому, как ловко он держал тренировочное оружие. Он не стал ломиться напролом, а сперва принялся обходить меня по часовой, наблюдая и выискивая слабые места в обороне.

Размышляя над его внешностью, я едва не прошляпил момент атаки. Мелькнув в воздухе размытой тенью (я лишь успел поразиться его скорости), дружинник попытался вогнать клинок мне в бок, обойдя щит. В последний момент я отклонился и, зажав локтем деревяшку, ударил своим оружием по голове плашмя. Но положение было неудобным, и ограничивало мою подвижность, кроме того, я не успел толком сгруппироваться при атаке, поэтому соперник уклонился и, вырвав свое оружие, отскочил назад. А я не жду, пока он придет в себя. Разогнавшись накоротке, выставив щит вперед и упираясь в него плечом, бью чернявого им со всей силы. Удар вышел что надо, учебные щиты затрещали. Вес у меня был больше, да и ускорение сыграло на моей стороне, поэтому моего соперника откинуло назад. И вот я уже приседаю, и бью ступней в полусогнутое колено. Не сильный, но точно рассчитанный и весьма болезненный удар, роняет его в пыль, а я взмываю в воздух, словно разжатая пружина, и падаю на поверженного противника, целясь своим мечом ему в живот. Но не тут-то было. Тот тоже оказался не промах, оттолкнулся спиной от земли, бросая бесполезные щит и меч, и ударил меня ногами прямо в лицо. Я не ожидал от него такого трюка и прозевал удар. Едва успел чуточку отклонится в сторону, но помогло это лишь отчасти. Он промахнулся правой ногой, а вот левая своей цели достигла. Кожаная подошва с треском соприкоснулась с моей головой, вызвав в ней набатный звон. Но ясность сознания я не потерял, не смотря на силу удара. Отлетев назад, я намеренно изображаю дезориентацию, мотая головой. Даже щит выронил, для правдоподобности. А дружинник купился на мою уловку, и, пытаясь завершить дуэль прямым, как стрела, выпадом, бросился ко мне. Я, выждав момент, повернул корпус продольно атаке и пропустил меч впритирку к своему боку. Затем, поддавшись вперед, схватил его за затылок, закрутил его волчком и с силой впечатал колено в его переносицу. Мне даже не нужно было прилагать усилий, он разогнался, словно бронепоезд на перегоне и сделал все самостоятельно. Хруст раздался такой, словно на арбуз ногой наступили. Мне тоже не сладко, колено протестующе щелкнуло, но это ерунда, по сравнению с тем, что пришлось на долю моего соперника. Глаза ватажника подернулись туманной поволокой, и вот я уже заламываю его руку, прижимая его же меч к шее. Амба!

Над двором казарм, прежде хранившим напряженное молчание, раздается одобрительные возгласы. Понятно, значит, со стороны наши скачки с деревяшками выглядела прилично. И то хорошо.

Я ощупываю лоб и нос. Последний не сломан, но досталось крепко. Даже сейчас чувствую, как струится теплая кровь по подбородку, заливая грудь. Болит лоб, судя по зуду, шишка будет, и не слабая. Ладно, от этого еще никто не умирал. Меж тем Севастьян точно хочет меня прикончить. Против меня выходит кряжистый дядька в стеганой безрукавке с квадратным деревянным щитом и деревянной же палицей, вместо меча. Черт.

Прошел жалкий десяток секунд боя, а я уже понял, что на мечах мне против нового соперника ничего не светит. Этот коренастый мужик обгонял меня в этом по всем статьям. Умения его отличались от моих столь же сильно, сколь допотопный дисковый телефонный аппарат отличается от современного коммуникатора. Палица, размером с голову новорожденного ребенка, рассекала воздух с совершенно немыслимой скоростью, мелькая в местах, где я меньше всего ожидал ее увидеть. О контратаках пришлось забыть, я едва успевал уклоняться от его ударов. Поначалу я попытался блокировать атаки, но это учебное, казалось бы, орудие, наносило поразительно болезненные и сильные удары. Рука, державшая щит, моментально онемела, а щит не выдержал и с треском рассыпался на жалкие огрызки, оставив у меня в руке один умбон с рукояткой. И теперь у меня в руке вместо полноценного щита, жалкий огрызок-баклер. Поэтому теперь я только уходил со встречных курсов, вертясь, словно уж на сковородке. Давалось мне это тяжело, я запалено дышал, а мой оппонент, судя по всему, даже вспотеть толком не успел. Он все с тем же меланхоличным выражением на лице продолжал обрабатывать меня своей колотушкой.

Я понял, что время играет против меня. Он был невероятно вынослив, и брал меня измором, а я и без того, как ни старался экономить, все же истратил много сил на первые два поединка. Еще несколько минут такой мельницы и я сам свалюсь к его ногам. Пот градом лился по лицу, размывая кровь и мешая видеть противника. Времени на размышления нет. Сделав вид, что не успеваю уклониться от удара и пытаюсь закрыться остатками щита, я задираю локоть и захватываю рукоять его оружия, прижав его левой рукой к телу. Инерция незаблокированного удара такова, что ребра трещат, но думать об этом некогда. Крутнувшись волчком вокруг оси, я заламываю локоть его атакующей руки и захожу за спину. Соперник скрипит зубами от боли и натуги, пытаясь вырвать свою дубинку, но я и не думаю сопротивляться, бросаю и щит и меч, и рыбкой прыгаю ему на спину, закрывая локтевой захват на шее. Все, пальцы сомкнулись на запястье, а ноги закрыли замок на его талии, и сильнейший удушающий прием из моего арсенала приведен в действие. Он явно не ожидал от меня такого финта, к тому же был обескуражен тем, что я бросил оружие, и подарил мне своим замешательством лишнюю секунду. Может, подумал, что я хочу сдаться?! Черта с два. Пока я на ногах, я не сдамся никому. Но как же он силен. Пальцы, словно стальные щипцы, впились в руку, ощущения такие, будто он сейчас отщипнет от меня кусок, как мякиш от сдобной булки. Больно, конечно, но деваться некуда. Я давлю на кадык, давлю на сонную артерию и жду. И тут он со всей дури, коей у него хватает с избытком, падает на землю спиной. Огромный вес, помноженный на его усилия, впечатывают меня в утрамбованную землю двора. В глазах цветные круги, его затылок так давит на грудь, что кажется, что сейчас внутренности полезут наружу, будто зубная паста из тюбика. Терпи. Тебя нет. Есть лишь локтевой захват. И ощущение пальцев, стальным обручем сомкнувшихся на запястье. Чтобы сдержаться, считаю про себя. Противник сучит ногами и давит меня в землю. На счете тридцать семь, он начинает хрипеть. На пятидесятой секунде давление, наконец, ослабло, и он обмяк.