Фурцева
Шрифт:
Тридцатого декабря 1958 года генерал-полковника Булганина отправили в отставку. Но он оставался членом ЦК и еще год проработал. В феврале 1960 года Николая Александровича отпустили на пенсию. Пенсию дали хорошую, персональную союзного значения. К нему у Хрущева меньше всего было претензий. Булганина единственного из всех участников «антипартийной группы» не исключили из партии.
Глава седьмая
НИЗВЕРЖЕНИЕ С ОЛИМПА
Екатерина Алексеевна Фурцева стала второй после Елены Дмитриевны Стасовой (она была секретарем ЦК в 1919–1920 годах) женщиной, оказавшейся на высшем партийном посту. Секретариат ЦК ведал повседневной работой партийных комитетов, проверкой исполнения решений съездов и пленумов, решений политбюро, кадровыми делами. В практической жизни никакое сколько-нибудь важное назначение не производилось помимо секретариата. Ни одно министерство или ведомство в стране ничего не могло предпринять, не получив предварительного согласия секретариата ЦК.
В советские времена значение секретариата ЦК никому не надо было объяснять. Однажды Сталин, отдыхая в Мацесте, пошутил в узком кругу:
— История делится на три периода — матриархат, патриархат и секретариат…
Избрание секретарем ЦК резко изменило положение Фурцевой. Когда пленум окончился, Екатерину Алексеевну стали поздравлять коллеги — первые секретари, жали ей руку, желали успеха. Из зала ее пригласили пройти в комнату президиума, где собиралась партийная верхушка. Здесь пили чай с бутербродами и пирожными, обменивались мнениями. Начался новый раунд поздравлений — на сей раз Фурцевой пожимали руку те люди, чьи портреты трудящиеся по праздникам носили на Красной площади. Она стала одной из них.
После пленума Екатерина Алексеевна вернулась в свой старый кабинет в горкоме. В приемной ее ждал офицер Девятого (охрана высших должностных лиц) управления КГБ — прикрепленный к ней охранник, который станет неотлучно сопровождать ее повсюду. Хрущева сопровождала еще и машина охраны. Остальным руководителям партии полагался один охранник.
Как первый секретарь горкома Екатерина Алексеевна и так была обладателем всех благ, доступных только чиновникам высшего ранга. Но секретарю ЦК полагались не только охрана, но и большая квартира — величайшая ценность по тем временам, персональная машина, поликлиника и больница на улице Грановского, а также собственный врач…
Ей тут же подобрали государственную дачу.
«Первое, что поменялось, — это дача, — вспоминала ее дочь. — Появился отдельный дом, за отдельным забором. Совершенно новый для моего глаза стиль: конюшня, баня, теплица, катера и даже открытая машина…»
К ее услугам были правительственные резиденции по всей стране и заграничный отдых. Одни предпочитали курорт в Карловых Варах в Чехословакии, другие ездили к Черному морю. В отпуск или в командировку Фурцева летала не рейсовым, а спецсамолетом. Ни за дачу, ни за отдых в государственной резиденции платить не надо было. Девятое управление КГБ взяло на себя не только заботу о безопасности Екатерины Алексеевны, но и бытовые проблемы — ее собственные и всей семьи.
Одни члены президиума ЦК жили в большом доме на улице Грановского, другие — по традиции — в Кремле. Трехэтажный дом, в котором находились квартиры Молотова и Микояна, больше не существует. На этом месте построили Дворец съездов. А раньше это была Коммунистическая улица, там находились гаражи, медпункт, прачечная, парикмахерская и другие службы, обеспечивавшие быт членов высшего партийного руководства. У входа в жилой дом и на каждом этаже стояли охранники.
Анастас Иванович Микоян с большим семейством занимал восьмикомнатную квартиру. Вячеслав Михайлович Молотов располагался над Микоянами. Друг с другом члены президиума практически не общались. Пригласить к себе знакомых было весьма затруднительно из-за строгой пропускной системы. Офицеры Главного управления охраны Министерства госбезопасности проверяли документы и докладывали о посетителе дежурному. У жен и детей членов политбюро были специальные пропуска, которые выдавал комендант Кремля. Мебель в кремлевских квартирах была государственная с жестяными номерками. И вообще сохранялось ощущение казенности и скуки. В комнатах еще стояли печи, которые каждое утро прислуга топила дровами.
Хрущев переселил членов президиума ЦК на Воробьевское шоссе, где построили двенадцать одинаковых двухэтажных особняков для высшего руководства страны. Особняки были отделаны мрамором и дорогими породами дерева. На первом этаже столовая и гостиная. На втором — спальня и кабинет. В особняки провели полный набор линий связи: городской и междугородной (ВЧ) правительственной, аппараты обычной московской телефонной сети и прямую линию в пункт охраны. Вокруг особняка — немалая территория для прогулок, вдоль забора асфальтированная дорожка. Высокие стены отделяли советскую элиту от горожан. Дежурный офицер открывал и закрывал ворота для черного лимузина хозяина особняка. Рядом построили спортивно-физкультурный центр с бассейном, чтобы руководители страны и члены их семей укрепляли свое здоровье.
Секретарям ЦК не надо было ездить в продовольственный магазин для начальства на улице Грановского. Екатерина Алексеевна получила возможность заказывать продукты на спецбазе на определенную сумму, но эти цифры в рублях ничего не говорят, потому что цены на спецбазе были мифически ничтожные. Деньги никого из секретарей ЦК не интересовали: покупать, собственно, было нечего, всё или выдавали бесплатно, или платить приходилось сущие пустяки.
Сектор общественного питания хозяйственного отдела Управления делами ЦК выдавал помощникам секретарей ЦК «буфетную продукцию» (чай, сушки, кофе, молоко, печенье), а также бутерброды и оплачивал из партийного бюджета питание секретарей ЦК. На рабочем месте Екатерина Алексеевна завтракала, обедала и ужинала бесплатно, и с собой ей завертывали все, что душа пожелает.
Секретариат ЦК КПСС заседал каждую неделю по вторникам в четыре часа дня. В зал на пятом этаже приходили, помимо самих секретарей, руководители отделов ЦК, основных идеологических учреждений, начальник Главного политического управления армии и флота, главные редакторы центральных партийных изданий. Им предоставлялось право совещательного голоса — сидеть на стульях у стеночки и слушать. Иногда по ходу заседания от них требовали дать справку или высказать свое мнение.
Важнее всего были кадровые дела. Номенклатура — это перечень должностей, назначение на которые и смещение с которых проходило под контролем вышестоящего партийного комитета. Номенклатура существовала начиная с уровня райкома партии. Нельзя было, скажем, переизбрать секретаря первичной парторганизации, не согласовав кандидатуру с райкомом.
Номенклатура ЦК КПСС делилась на несколько категорий. Низший уровень — учетно-контрольная, это когда вопрос о назначении согласовывался с отделом ЦК, где с кандидатом на должность беседовал инструктор, заведующий сектором или заместитель заведующего отделом.
Номенклатура секретариата ЦК — более высокий уровень. Одних кандидатов на высокие должности приглашали непосредственно на секретариат. В день утверждались несколько десятков человек. Другие назначались путем заочного голосования секретарями ЦК. Они получали краткие личные дела кандидатов, подготовленные отраслевым отделом, и должны были в случае согласия поставить свою подпись. Часто секретари ЦК этих людей не знали и полагались на мнение отдела.
Еще была номенклатура президиума ЦК: первые секретари обкомов, крайкомов, национальных республик, союзные министры и заместители председателя Совета министров, высший командный состав армии, послы, главные редакторы «Правды», «Известий», центрального теоретического органа партии — журнала «Коммунист». Но предварительно эти кандидатуры обсуждались на секретариате ЦК.
На заседаниях президиума решались наиболее важные проблемы страны — военные, политические, кадровые. Остальные решения принимались опросом: общий отдел ЦК с фельдъегерской связью рассылал членам президиума документы, на которых нужно было написать «за» или «не согласен».