Чтение онлайн

— Меня иногда так захлестнет текущая работа, что пройдет день, две недели, я анализирую, что за это время сделала, и выходит, что ничего не сделала.

Министерству непосредственно подчинялись 47 ансамблей песни и пляски, 47 хоров, 37 симфонических оркестров, 20 оркестров народных инструментов. Екатерина Алексеевна обязана была посещать огромное количество мероприятий. Ее отсутствие было бы ударом для деятелей искусства. Вот несколько примеров того, что входило в обязанности.

Вечер, посвященный семидесятилетию певца Леонида Осиповича Утесова, открыл председатель Всесоюзного театрального общества Михаил Иванович Царев. Он сразу предоставил слово Фурцевой. Она зачитала указ о присвоении Утесову звания народного артиста СССР и обратилась к юбиляру:

— Дорогой Леонид Осипович! Пожалуйста, только сядьте и позвольте мне по поручению Министерства культуры Советского Союза и лично от меня сердечно, от всей души поздравить вас сегодня с вашим юбилеем и творческими успехами. Мы не хотим верить в дату, которой посвящается эта ваша встреча с друзьями. Мы верим, что это неточная дата. Творческий возраст у вас очень молодой, и мы надеемся, что вы будете долго работать и много сделаете хорошего, прекрасного для советских людей… Я хочу пожелать нами глубоко любимому Леониду Осиповичу здоровья. Все теперь у него есть, а здоровье — нужно!

В 1969 году сам Михаил Царев был удостоен Государственной премии СССР. Фурцева тут же подписывает составленное помощниками поздравление:

«Советский зритель хорошо знает Вашу многолетнюю творческую деятельность на сцене советского театра, помнит и любит созданные Вами образы в пьесах современных драматургов и произведениях русской и зарубежной драматургии.

Ваши сценические создания — Вожак в пьесе „Оптимистическая трагедия“ и Старик в одноименной пьесе, были по заслугам удостоены высокой награды. Ваши успехи тем более значительны, что Вы сочетаете труд артиста с активной общественной деятельностью во Всероссийском театральном обществе…»

Министр культуры пришла на торжество секретаря правления Союза художников СССР и члена-корреспондента Академии художеств Екатерины Федоровны Белашовой и произнесла речь:

— Мне вдвойне приятно вас поздравлять: во-первых, потому что я тоже женщина, и, во-вторых, вы не просто представительница женской части населения Советского Союза, а настоящая талантливая женщина… Мы знаем, что советская женщина справится с любым делом. Но все-таки есть какие-то особенности женской конституции, которые создают трудности в успешном освоении тех или иных сложных специальностей. Я понимаю, что особенности и трудности есть и в этом сложном виде искусства, в котором работает Екатерина Федоровна… Здесь, как и в каждом виде искусства, должен быть человек убежденный. В наше время, время господства передовых идей, мы должны безгранично верить в эти идеи, и не просто верить, а осуществлять их, и не просто осуществлять, а сердцем осуществлять…

Екатерина Белашова получила в 1967 году Государственную премию, в 1968 году ее избрали председателем Союза художников СССР. Отмечая заслуги своей тезки, известного скульптора, Екатерина Алексеевна затронула весьма болезненную тему:

— Если и честно и откровенно сказать, мы с вами такие красивые слова и так высоко начинаем говорить о творчестве только в юбилейные дни, а в обычное время мы чаще стремимся где-то больно сделать, да кое-что и недооцениваем в искусстве… Самое главное — сказать человеку приятное вовремя. Если человек заслуживает высокой оценки, это нужно ему сказать, это продолжит жизнь художника, творчество его обогатится, и он более счастливым становится в жизни. Если он ошибается, ему тоже нужно сказать правду, но сказать так, чтобы не задеть его человеческое, уметь так сказать, чтобы он и понял, и воспринял, и не повторил этой ошибки. До чего же вы все ранимы! Если уж другим трудно говорить правду, то художникам тем более… Желаю вам еще раз много радости и счастья, благополучия, чтобы вам всегда сопутствовали здоровье, радость, творческий успех и чтобы в глазах ваших никогда не было такого, что омрачает, чего вы не заслуживаете…

Сама Екатерина Алексеевна далеко не всегда поступала в соответствии с этими своими словами. Но по крайней мере понимала, как следует относиться к художникам. Она была человеком практической складки. После работы в партийном аппарате она легко ориентировалась в хозяйственных делах.

Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Николай Петрович Каманин, ведавший подготовкой космонавтов, высоко ценил министра культуры, которая помогла поставить достойный памятник Юрию Гагарину. Записал в дневнике: «Фурцева, как всегда, продуманно и быстро решает вопросы. У нас с ней были десятки деловых встреч, и всегда я восхищался ее умением быстро находить правильные решения самых непростых вопросов. Она бесспорно входит в десятку лучших наших министров и даже в десятку лучших государственных деятелей. Я знаю далеко не всех министров, но такие из них, как Афанасьев, Щелоков, Дементьев, Калмыков и даже Гречко, уступают Фурцевой в способностях и умении работать с людьми».

В реальной жизни возможности министра культуры были ограничены, особенно когда речь шла о деньгах. Бывший первый секретарь Новосибирского обкома Александр Павлович Филатов, еще будучи председателем Новосибирского горисполкома, стал строить цирк в городе:

«Делали, делали и наделали на девятьсот тысяч рублей сверх сметной стоимости. Залезли в „карман“ строителей: в средства основных фондов. Как возвращать? Да к тому же меня обуяла идея заменить кресла в зрительном зале, которые мало чем отличались от подобной мебели в сельском клубе.

Довели наши проблемы до Министерства культуры. Приезжает Екатерина Алексеевна Фурцева со своей закадычной подругой Людмилой Зыкиной. Поехали мы смотреть, „куда денежки зарыли“. Усадил я министра в кресло в зале и спрашиваю:

— Ну, как?

— Хорошо, — говорит, оглядывая стены и купол. — Красиво.

— А как сидится? — спрашиваю.

— Нормально, — с недоумением отвечает Фурцева.

— Не может быть! — не согласился я. — Кресла-то неудобные.

— Нормальные… Сойдет, — жестко сказала она, и я понял: дополнительных средств не будет. Надо скорее выбивать уже затраченные сверхнормативные средства.

Я сказал об этих девятистах тысячах рублей, которые мы задолжали строителям, и попросил погасить долг из средств Министерства культуры.

— Ладно, Александр Павлович, решим…

Не решили. Не знаю, как бы мы выкрутились, но нам повезло. Первый заместитель председателя Совета министров СССР Кирилл Трофимович Мазуров приехал к нам в область вскоре после отъезда Фурцевой и сразу решил вопрос с выплатой нашего долга строителям. За счет резервного фонда Совмина. 11 февраля 1971 года цирк принял первых зрителей».

Первый секретарь обкома напрасно обиделся на министра культуры. Она и лишнего рубля не могла дать из кассы, которая ей не принадлежала. А Мазуров по своему положению имел право воспользоваться резервным фондом.

Из-за бытовых проблем обиделась на Фурцеву чудесная певица Клавдия Ивановна Шульженко. Она жаловалась, что ждала в приемной министра культуры битый час. Не выдержала, ушла, бросив секретарю:

— Передайте своей шефине, что она дурно воспитана! Клавдия Шульженко разводилась с мужем. Делили четырехкомнатную квартиру на улице Алексея Толстого. Шульженко хотела купить трехкомнатную кооперативную квартиру. Но Моссовет не разрешал: слишком большая площадь для одного человека. Шульженко обратилась к Фурцевой. Министр ответила: