Чтение онлайн

Желание рисовать походило на первобытный инстинкт, который нельзя было отринуть. Это было захватывающим и немного пугающим... острая необходимость написать картину страсти и чувственности. Серена изрисовала три холста, работая словно одержимая, прежде чем истощение настигло её, и она заснула на руинах своей студии.

Когда она проснулась, то посмотрела на то, что нарисовала, критическим взглядом, сразу отметив грубость выполнения работы, примитивные цвета, в которых не было ничего от жизненности, которую она помнила из храма. Серена порылась в беспорядке своей студии в поисках пиктов, которые она сделала в храме и могущественном коралловом городе, его великолепных мощных башен и поразительно разноцветных небес и океана.

В течение многих дней она пыталась вновь почувствовать неповторимые ощущения, которые она испытала на Лаэр, но независимо от того, в каких пропорциях она смешала свои краски, она не могла достигнуть тональностей, которые искала.

Серена мысленно вернулась назад на Лаэран, помня горе, которое она чувствовала, когда Остиан получил отказ в путешествии на планету. Правда, её грусть исчезла, когда они прорвались через облачный покров, и она видела обширную синюю океанскую гладь Лаэрана, раскинувшуюся перед нею.

Она никогда не видела такого великолепного, яркого синего цвета и сделала дюжины пиктов прежде, чем они даже начали спуск к атоллу Лаэр. Кружение плавающего города затронуло в ней чувства, о которых она даже не подозревала. Серена больше чем что-либо жаждала ступить на это инопланетное сооружение.

После приземления их сопроводили через руины разрушенного города, летописцы раскрывали рты от удивления, столь необычно было это место. Капитан Юлий объяснил, что высокие башни выли на протяжении всей войны, хотя почти всех теперь заставили замолчать, взорвав их. Серена услышала несколько воющих криков, прозвучавших очень далеко, болезненно одиноких и бесконечно грустных.

Серена делала пикт за пиктом, когда их вели через руины, и даже расчленённые трупы Лаэр не могли умалить острые ощущения путешествия по городу, который парил над океаном. Зрелище и цвета были столь яркими, что она не могла осознать их все, ее чувства работали на пределе.

А потом она увидела храм.

Она тут же выбросила из головы все мысли, кроме как попасть под его таинственные своды, когда Капитан Юлий и итераторы пошли по направлению к высокому зданию. Страстная, сильная решимость охватила летописцев, и они начали пробираться к храму с чрезвычайной поспешностью.

Пробираясь среди обломков, она вдыхала странный дым, аромат которого показался похожим на ладан, который сжигали, чтобы заглушить зловоние крови и смерти. Потом она увидела призрачные клубы розового тумана, просачивающегося из пористых стен храма, и поняла, что аромат был инопланетного происхождения. Невероятная, мгновенная паника охватила её, когда она вдохнула больше мускуса, и решила, что он был весьма приятен.

Освещение было установлено на подобном пещере входе храма, яркий свет освещал поразительные цвета и столь правдоподобные фрески, что у неё перехватывало дыхание. Удивление всех вокруг неё, когда художники попытались изобразить всю масштабность фресок, а фотографы делали панорамные пикты.

Откуда-то изнутри Серена услышала музыку, дикую, страстную музыку, которая осколком вонзилась в её сердце. Она отвернулась от фресок, взглядом следуя за синими волосами Беки, поскольку манящая песня становилась всё громче и тянула их обеих вперед.

Ни с того, ни с сего, её гнев в Беке внезапно вскипел внутри. Она почувствовала, как её губы скривились от презрения. Серена шла за Бекой; музыка, доносящаяся из храма, звучала тем громче, чем дальше они заходили в храм. И хоть она чувствовала людей вокруг, она не могла о них подумать, её мысли были заполнены обрушившимися на неё ощущениями. Музыка, свет и цвет были всем вокруг нее, и она отвела в сторону руку, чтобы придать себе устойчивость, поскольку явный избыток ощущений угрожал сокрушить её.

Серена прошла вперед, обогнула угол... и упала на колени, увидев в огнях и шуме храма ужасающую красоту и удивительную энергию.

Бека Кински стояла в середине огромного зала, её руки были подняты в виде V, в которых она держала вокс-трансляторы, и музыка лилась от неё.

Серена подумала, что никогда в своей жизни ещё не видела ничто столь красивого.

Её глаза горели, и это было все, что она могла сделать, чтобы не зарыдать от их совершенства.

Теперь, «оказавшись» в студии, она потратила все свои силы, безуспешно пытаясь воссоздать тот вид, тот яркий момент прекрасного цвета. Выпрямив спину и вытерев рукавом слёзы, она подняла из осколков, рассыпанных вокруг неё, другую палитру, и начала смешивать краски, чтобы попробовать ещё раз создать нужный ей оттенок.

Она смешала кадмиевый красный с квинакридоновым малиновым, насыщая красный с помощью периленового бордового. Но она уже увидела, что оттенок не до конца соответствовал нужному ей, он отличался от нужного всего на несколько тонов.

Как раз когда её снова охватила ярость, капелька крови упала с её ладони в краску, когда она смешивала её, и внезапно всё стало как надо. Оттенок был прекрасен, и она улыбнулась, понимая, что должна была сделать.

Серена взяла маленький нож, который она использовала для того, чтобы подрезать кончики кистей, и провела лезвием по коже, разрезая мягкую плоть выше локтя.

Капельки крови начали падать из надреза, а она держала под ним палитру, улыбаясь, наблюдая, как образовывались цвета.

Теперь она могла начать рисовать.

СОЛОМОН ПОДНЫРНУЛ ПОД размашистым ударом меча, вовремя подняв своё собственное оружие, чтобы заблокировать удар в грудь. Удар болью отдался в его руках, и он сжал зубы, поскольку его недавно излеченные кости заныли от перегрузок, которым он их подвергал. Он отступил от Мария, когда капитан Третьей снова ударил его мечём, нацеленным на его сердце.

– Ты медленный, Соломон, - сказал Марий.

Соломон опустил свой меч вниз, отбивая неловкий выпад, и развернулся, чтобы нанести смертельный удар по противнику, но отпрянул, когда лезвие Мария пронеслось рядом с ним. Он начал перемещаться по залу, чувствуя, что его тело как будто трещало по швам.

– Достаточно быстр, чтобы оприходовать тебя, старик, - рассмеялся Соломон, хотя конечно знал, сейчас для Мария не составит труда уделать его.

– Ты лжешь!
– взревел Марий, бросая свой меч на мат. Он отошёл к оружейным стойкам, которые стояли около стен тренировочного зала, и выбрал пару кинжалов, Луну и Солнце. Двойные кинжалы были непрактичны в реальном бою, но прекрасно подходили для смертельного учебного оружия. Соломон отбросил в сторону свой меч и подобрал пару дисковых клинков, Ветер и Огонь.