Чтение онлайн

Но теперь Арло почувствовал некоторую неискренность отца и догадался, что тот что-то от него скрывает. Атон должен был удивиться, возможно, рассердиться, но не сделал ни того, ни другого. Вряд ли отец находился в сговоре с Хтоном. Так что же ему было известно?

— Нам ее не спасти, — с сожалением сказал Атон. — Видишь — кишки у нее наружу. Не понимаю, почему она еще живая.

Временами отцу недоставало такта. Однако он был прав. Непонятно было, почему Ада еще дышит.

— Надо попытаться, — сказал Арло.

— Попробуем сшить ее и посмотрим, что из этого получится. А спасти ее может только Хтон.

— Ко Хтон не будет ее спасать!

На него глянул глаз отца, и Арло понял, что его последующий вопрос был чисто риторическим.

— Почему?

— Потому что Хтон послал волка убить ее!

Атон кивнул. Он обдирал прочное лыко с естественной растительности сада.

— А тебе не кажется, что Хтон мог бы сразу убить ее, а не оставлять на волоске от гибели?

— Я… — Но его появление и впрямь мало что изменило: волк уже убегал. — Она нужна Хтону… вот такая?

— С Хтоном можно заключить сделку. Так я спас твою мать.

Арло раздирали надежда и недоверие.

— Ты?..

— У нее был озноб.

— Озноб?

— Ах да, об этом нет в ДЗЛ, — вздохнул Атон. — Как мне все это не нравится! Похоже, что твоя девочка умирает, вот я и говорю о другом. А вдруг поможет. — Он замолчал, стараясь обрести душевное спокойствие, а руки его продолжали работать, подготавливая лыко. — Многое из того, что мне известно об ознобе, я узнал от толстяка Цветика. Первоцвет или Цветик — мой собрат-заключенный, четверть века уже прошло. Цветик, Влом, Старшой, Гранатка, черноволосая сука… я так и не узнал ее имени.

— Верданди.

Атон фыркнул, но продолжал:

— Двести сорок один обитатель нижних пещер и еще больше в верхней тюрьме. Но Цветик был особым. Он знал все, за исключением того, как находить гранаты. Он застрял в протоке, и Старшой разрубил его топором. Пришлось сделать это, потому что появилась китомедуза… — Он помолчал. — Цветик устроил замечательное представление. Он описал тайну озноба в виде пародии на древние теории света, говорил о корпускулярной и волновой теориях и рассказал, как первая была подорвана, а вторая опровергнута. Он забавно играл словами! А также насмехался над тупостью военврачей, по мнению которых человек без температуры больным быть не может, даже если умирает. И над схоластической системой «печатайся или пропадай», которая вечно заставляет профессионалов заниматься не своим делом.

Арло замотал головой:

— Не понимаю.

— Естественно. Заключенные тоже не улавливали всех тонкостей. Но суть такова: у озноба циклы в девяносто восемь лет — его волны распространяются из центра галактики. В пораженных ознобом местах умирает больше половины населения. Заболевший становится все холоднее и холоднее — и не может поддерживать в своем теле необходимые для жизни процессы. От озноба нет лекарств.

Кокена заболела ознобом, когда он в последний раз прошел над планетой Хвея — в § 403. Я знал, что она умрет. Она осталась на пути озноба, чтобы ухаживать за мной, доведенным до безумия, и этим показала мне, что такое настоящая любовь. Я знал, что тоже люблю ее. Поэтому я сделал то, что когда-то поклялся не делать: заключил с Хтоном сделку и согласился поселиться здесь при условии, что Хтон сохранит ей жизнь. Пока Хтон свое слово держит, я держу свое. Можно назвать это честью и благородством двух врагов. Кокена обитает в жаркой пещере, и температура ее тела не падает, а присутствие Хтона поддерживает ее силы и здоровье. Так и живет. Жизнь не совсем для нее, но если она когда-нибудь покинет эту жару или Хтон, она умрет.

Арло был ошеломлен. В несколько слов отец прояснил тайны всей жизни — но сколько новых тайн возникло после его рассказа! Какова истинная причина озноба, и как Хтон мог свести его на нет, словно Кокена — еще одна хвея, существующая по воле бога, но не зомби? Что довело Атона, как он сам в этом признался, до безумия? Как с этим связана миньонетка? Почему Хтон захотел, чтобы Атон жил здесь? Арло понимал, что лучше вообще ничего не спрашивать: как и Бедокур, отец сообщал информацию только тогда, когда считал нужным. Это была непредвиденная удача, но на ней все и кончилось.

Атон обматывал лыко вокруг туловища Ады, соединяя края огромной раны и засовывая кишки внутрь — осторожно, по обороту за раз. Даже Арло видел, что это крайне грубая, а главное, бесполезная хирургия, но делать было нечего.

— В пещерах, по крайней мере, нет вредных микробов, — пробормотал Атон. — Раны не гноятся, а заразных болезней нет. Снаружи может убить крохотная царапина, даже воздух, выдохнутый больным…

— Царапина саламандры убивает, — сказал Арло. — И дыхание дракона тоже.

— Нечто подобное, — согласился Атон с мрачной улыбкой.

— Я заключил с Хтоном сделку, — отважился Арло. — Пригрозил убить себя, если он не прекратит миксу.

Глаз Атона расширился.

— Ты испытал миксу?

— Хтон пытался овладеть Адой, и она покрылась белой коркой, поэтому я приставил к себе дротик и…

— Я заключил таким образом сделку с подземным богом, потому что ему пришлось бы или превратить тебя в зомби, или позволить умереть. Ты победил!

— По-моему, да. Но когда я оставил Аду, на нее напал волк…

Атон положил руку на плечо Арло.

— Сынок, ты — настоящий мужчина. Чтобы спасти свою девушку, ты, как и я, боролся с самим Хтоном. Но ты остановился на полпути.

Арло был польщен словами отца. Потом бросил взгляд на перевязанное тело Ады, все еще медленно истекающее кровью, и понял, что потерял то, за что боролся.

— По-моему, нет.

— Ты помешал Хтону применить миму. Но пока он управляет пещерными животными, он может убить девочку. Тебе не спасти ее, не заключив с Хтоном договор.

Арло задрожал, хотя в саду было тепла.

— Я должен снова попытаться себя убить?

Атон прикрыл глаз.

— Сынок, я недооценивал тебя. Моим первенцем был Ас, и после его смерти детей у меня как бы не стало. Ты родился позднее, но не был для меня настоящим. Ту же самую ошибку я совершил, когда цеплялся за миньонетку, предпочитая ее твоей матери. Но теперь ты — настоящий мужчина, и я знаю, что, хотя ты родился вторым, ты мой, мой до последней клеточки, как и Кокена. Второй, но не хуже первого! Я не хочу, чтобы ты умер.