Чтение онлайн

Не впервой было так: появлялся Фрунзе лицом к лицу с атакующим врагом и приносил этому врагу крушение. Командиры и комиссары вдруг находили самое решающее время и место для удара; молниеносно подтягивались резервы и с ходу шли в лобовую атаку, с флангов действовала кавалерия, самолеты прикрывали ее с воздуха. И перед ужасной решимостью красных теряли инициативу и обращались в бегство самые стойкие части белых.

Так вышло и под Черным Яром. Кавалерия генерала Драценко полегла под огнем пулеметчиков, метких стрелков из винтовок, метателей ручных гранат и бомбовых ударов с борта самолетов. И навсегда откатилась от Волги.

Против уральских казаков Фрунзе действовал и словом и делом. К ним было обращено слово Ленина в первых числах декабря 1919 года. Владимир Ильич именем Советской республики гарантировал «личную безопасность и забвение прежних вин всем ныне оставшимся по ту сторону фронта, вплоть до высшего командного состава бывшего войскового правительства, при условии немедленного изъявления ими покорности Советской власти, немедленной сдачи в полной целости и сохранности всех запасов оружия, обмундирования, военного снаряжения и сохранения в неприкосновенности всех предприятий, промыслов и заведений, имеющих важное значение как для края, так и всей Республики».

Но казацкие атаманы упорствовали. И, боясь повторения истории с оренбургскими казаками, гнали и гнали в бой мелкие и крупные части, совершали ночные налеты на гарнизоны.

В противовес такой тактике беляков Фрунзе разработал подробную «Инструкцию партизанским отрядам». И создал такие отряды. И теперь у беляков было одно спасение — искать защиты в степных балках и оврагах, так как партизанским отрядам Фрунзе поставил первой задачей — захват всех населенных пунктов, где бы беляки могли найти пристанища.

Удивительные марши сделали по следам белых казаков части двух армий: 1-й и 4-й. Кавалерия находилась в лучших условиях, пехота несла на своих плечах победу в страшных лишениях: бездорожье, разоренные и покинутые жителями селения, острый недостаток продовольствия и фуража — их не удавалось досылать без перебоев из ныла. Тысячами косил людей тиф; подвалили холода — с ветродуем, валящим с ног, с буранами и снежными заносами.

На предсмертную дикую злобу врага отвечали бойцы лютой революционной ненавистью. И уже повеяло дыханием Каспия, уже был близок конец всякой войне в уральских степях. И 5 января 1920 года Фрунзе телеграфировал Ленину: «Уральский фронт ликвидирован. Сегодня на рассвете кавалерия Н-ской армии, пройдя за три дня 150 верст, захватила последнюю вражескую базу — Гурьев и далее до берегов Каспия. Подробности выясняются. В глубине Киргизской степи между Уилом и Калмыковском взят в плен штакор Илецкого».

Словами летописца Пимена из драмы своего любимого поэта Пушкина мог сказать Фрунзе об итогах на Восточном фронте: «Исполнен долг, завещанный от бога мне, грешному…»

Но надо было еще побывать в Москве на VII Всероссийском съезде Советов и обстоятельно поговорить с Лениным о туркестанских делах.

Направляясь в столицу, был он в мыслях в далеком Ташкенте: там дожидались его и Новицкий и Куйбышев. И, дожидаясь, не бездействовали. Они правильно оценили обстановку: надо спешно бросать силы на разгром белогвардейской группировки генерала Литвинова в районе Красноводска.

Англичане ушли оттуда в августе 1919 года. Но лучшая белая дивизия — Закаспийская — зубами держалась за морской порт: там для белых шла помощь из Ирана и с Кавказа, там была нефть.

Войска Туркестанской республики не раз пытались овладеть Красноводском, но без успеха: англичане снабжали Литвинова оружием, басмачи активно действовали в тылу у красных.

Новицкий и Куйбышев начали с реорганизации раздробленных партизанских частей Красноводского направления. Они создали сильную и мобильную 1-ю Туркестанскую стрелковую дивизию, которая стала ударной силой Закаспийской армейской группы Г. В. Зиновьева и Н. А. Паскуцкого. И Куйбышев совершил с ней трудный и смелый бросок по пескам пустыни Каракумы до Казанджика и до станции Айдын. Генерал Литвинов попал впросак: его дивизия сдалась в плен с бронепоездами и артиллерией. К сожалению, сам Литвинов сумел убежать в Иран через отроги Копет-Дага.

И об этом хотел рассказать Фрунзе Владимиру Ильичу Ленину. Но по дороге в Москву набрасывал он приказ № 63, в котором обозревался путь его армий с того момента, когда сбежали из Самары эсеро-меньшевистские вдохновители Комуча и поспешно отваливался в сторону Уфы мятежный корпус белочехов.

Это был анализ боевых действий за Волгой на протяжении очень трудных пятнадцати месяцев: Советская власть утвердилась до устья Волги, от белых были освобождены губернии Самарская и Оренбургская, область Уральская, вся Башкирия, и установилась надежная связь с Ташкентом. Пленных — 150 тысяч, пулеметов — 600, орудий — 150, миллионы снарядов, 100 тысяч винтовок, аэропланов — 6, шашки, пики, седла, десятки автомобилей, паровозы, вагоны, технические, санитарные и бронепоезда, радиостанции, броневики, мастерские, интендантства, казначейства, запасы нефти! И все это можно было обратить против армий Деникина, угрожающих Москве! И только фронт Фрунзе не знал серьезных поражений в этот критический момент революций!..

«Ленин встретился с Фрунзе накануне открытая съезда Советов. Он был в отличном расположёнии духа: с Юденичем покончили, Деникин бежал под ударами войск Южного фронта и Конной армии Буденного; Донбасс очищался от белых; Колчака охватили кольцом, и не сегодня, так завтра могла поступить депеша об его аресте; в Туркестан двинулись первые эшелоны из Самары.

Ленин усадил Фрунзе в мягкое кожаное кресло, сам сел напротив.

Окончился самый критический момент революции. Теперь надо было прокладывать путь к полной победе, и Владимир Ильич подчеркнул значение опыта Фрунзе на Восточном фронте: стремительный фронтальный удар, фланги, фланги. И партизанские действия в тылу противника. Все это теперь Ленин настоятельно рекомендовал использовать в войне с Деникиным.

Мысль его работала молниеносно, и каждый ее поворот сейчас же отражался и в позе и в жесте. И на лучистых морщинах вокруг карих глаз. И в интонации. Но в общем-то Ленин был необычный: умиротворенный, мягкий. Он не ходил по кабинету мелкими, частыми шагами. И даже не порывался к карте, где красная линия флажков уверенно опускалась к югу.

Говорили о всяком и очень доверительно: и о здоровье Фрунзе, и о предстоящей его экспедиции в Туркестан. Владимир Ильич поинтересовался, не приходилось ли Фрунзе бывать в Средней Азии.

— Я уроженец Семиречья. Но уже пятнадцать лет там не бывал. Но помню многое и даже не забыл киргизский язык.

Ленин напомнил о своем письме коммунистам Туркестана, о самом бережном отношении к традициям народа и об активной поддержке передовых сил. И о борьбе с национализмом — великодержавным и местным. Конечно, беспощадная борьба с главарями басмачей и эмиром бухарским заденет английские интересы. Но пора уже стукнуть кулаком по столу.

— Я так и мыслю. Туркестан очистим к осени, да так, что хорошо будет слышно и в Лондоне. — Жду от вас добрых вестей!..