Фронтмен
Шрифт:
— С чего бы это я стал тебе помогать? — мой вопрос опустил его взор.
— Просто это тебе ничего не стоит, ты ведь здесь главный по артистам, — безнадежно вымолвил парень.
Никогда бы не подумал, что при росте в 175 сантиметров я способен искренне жалеть двухметровых богатырей. Но так получилось. Возложив всю оставшуюся работу на плечи своих администраторов, вместо того, чтобы расслабиться, я принялся неистово помогать незнакомому воздыхателю знакомой певицы.
Покупать цветы не пришлось. Шикарный букет розовых роз раздобыли в секунду, прямо на сцене — море забытых звездами цветов от этого ничуть не обмелело. Я всучил букет очумевшему кавалеру и потащил его к гримерке Алики. Началось непредвиденное. Поначалу он шел медленно. Я классифицировал эту походку как свойственную увальням нерасторопность. Но после того, как шаг великана сравнялся с неуверенным передвижением по институтским коридорам робкого абитуриента, не обязательно было быть провидцем, чтобы предположить — еще одно мгновение, и герой-романтик попятится назад.
— Мы почти на месте. Без паники. Сам напросился. Как тебя зовут? — спросил я у громилы уже перед дверью гримуборной «дочери Атоса».
— Валико все называют.
— Значит, и у меня нет причин величать тебя иначе, — я постучался и приоткрыл дверь, — Алика, ты не раздета? Это я, Вова, тут у меня дело к тебе. Можно войти?
— Войти можно, но если надо раздеться — тебе придется подождать, — пошутила звезда.
— Сделай для меня доброе дело — прими от одного хорошего парня цветы. Осчастливь своего фаната, поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется… — попросил я.
— И тогда наверняка… — подхватила она.
— Вдруг запляшут облака! — тянул я за рукав верзилу с цветами.
— И кузнечик запиликает на скрипке… — пропели мы дуэтом.
— С голубого ручейка начинается река… — приняла она букет из рук Валико и улыбнулась герою не ее романа.
— Ну, а дружба начинается?.. — спросил я у парня.
— С улыбки… — подтвердил он, и поблагодарил нас обоих.
На обратном пути Валико поклялся мне в вечной дружбе, и заверил, что сделает для меня все, что угодно…
Тогда я не придал значения этому обещанию. Однако скоропалительно зародившаяся между нами дружба быстро убедила меня в существовании «последних из могикан», для которых обещание или клятва — не пустой звук. Под «все, что угодно» Валико действительно подразумевал все, что угодно. Кому угодно? Это уже второй вопрос. Мотивация моего друга простиралась в плоскости одному ему ведомой высшей справедливости, его ответ злу не всегда был адекватен, поэтому всегда заставал врасплох. Не только врагов, но и друзей.
Как-то в японском ресторане мы обедали втроем: я со своей очередной девушкой и Валико. Какой-то перенюхавший персонаж из «Форбса», трапезничающий по соседству с целой свитой по бутафорски грозного сопровождения, позволил себе излишнее на взгляд Валико внимание к моей спутнице. Мне было неловко выслушивать от самозваного эксперта по части женских ножек хвалебные оды сначала в мой адрес с восхищениями по поводу моего хорошего вкуса, затем в адрес девушки с преклонениями перед ее дивным обликом. Восхваления продолжались довольно долго и, казалось, не имели конца. Валико посчитал сии навязчивые комментарии хамством и беспределом, и грубо предостерег «специалиста»:
— Слышь, братан, мой друг без тебя в состоянии оценить женскую красоту… ты кушать сюда пришел, так кушай спокойно. Приятного аппетита тебе…
«Женский эксперт» оказался обидчивым. Он позволил себе неуместную реплику в адрес Валико:
— А кто мне запретит восхищаться красотой? Ты, что ли? Я в своей стране. В своем городе. У нас свобода слова!
— Восхищайся на здоровье. Оно тебе пригодится. — завелся Валико.
— Ты чо угрожаешь мне?! — холеный дядя скривился словно пассажир, перепутавший вагон.
— Я в отличие от тебя знаю время и место и для того, чтобы угрожать, и для того, чтобы воплощать свои угрозы в жизнь.
— Давай, сообщи мне время и место, — вернулся в 90-ые обнюхавшийся дядя и показательно высморкался в шелковый платок с монограммой.
— Время и место знаю только я, — произнес Валико и встал из-за стола. Он попрощался со мной словами: — Что-то есть перехотелось. Я внизу тебя жду. Не спеши. Кушайте спокойно. Я рядом.
Мы с моей длинноногой спутницей-танцовщицей «гоу-гоу» из «Шатуша», невзирая на нервозную атмосферу вокруг, тщательно пережевывали спайси и суши. «Женский эксперт» доел сашими, запив его изрядной порцией саке, и направился в сторону выхода. Я даже удивился, что напоследок дядя не отпустил прощальный комментарий в адрес моей красотки. Похоже, Валико испортил ему настроение.
На следующий день из телепрограммы «ЧП» я узнал, что в центре Москвы был сожжен «майбах». Фотография владельца автомобиля не оставляла никаких сомнений в том, что им являлся ретивый ценитель женских прелестей, накануне едва не подавившийся сашими. Валико ни в чем не признался мне, своему другу. А ведь я наверняка знал, что именно он автор и постановщик этого происшествия. Выйдя из ресторана, он ждал. Запомнил автомобиль, куда сел его обидчик. Проследил путь кортежа. И осуществил свой план с минимумом реквизита: канистрой бензина и зажигалкой, на переполненном паркинге китайского ресторана, в котором дяде заблагорассудилось отужинать.
В будущем я не раз прибегал к помощи друга. Когда недобросовестные клиенты пытались не выплатить оставшуюся часть гонорара артистам. Когда хозяин одного ночного клуба тянул с возвратом арендованного звукового и светового оборудования. Когда часть учредителей одного телешоу сперва пыталась скрыть истинную плату телеканала за творческий контент и продакшен, а затем захотела пересмотреть условия договора с каналом без консультаций с остальными партнерами. Почти всегда Валико перебарщивал с воздействием на непорядочных людей, и зачастую это воздействие было физическим.
Словом, дружба трансформировалась в деловое сотрудничество. Но новая ипостась наших с Валико взаимоотношений родила в моей мнительной душе тревогу. Удержать безбашенного Валико в рамках не под силу было даже мне. В своих действиях он был неконтролируем. Я молил Бога, чтобы в моей жизни не произошло ничего действительно страшного, что потребовало бы вмешательства Валико в полном объеме, с использованием всего разрушительного потенциала его всесокрушающей силы, признающей верховенство лишь за эфемерным и доподлинно известным только мудрецам понятием высшей справедливости.