Чтение онлайн

Окружающие наперебой подавали советы, но ничего не помогало; лоб человека в пенсне покрылся мелкими капельками пота, а «победа» упорно не хотела заводиться.

Некоторые иронически замечали;

— Понакупили себе машин, а обращаться не умеют. Интеллигенция!

Нашлись и помощники.

Подросток в кожаном шлеме и мотоциклетных перчатках, волнуясь, предложил:

— Давайте, дяденька, проверим искру — и заведется как дважды два… Есть у вас отвертка?

Дрожащими от нетерпения руками он снял карболитовую крышку прерывателя, поднес конец провода к корпусу мотора и замкнул отверткой контакты. С провода соскочила длинная голубоватая искра и, легонько щелкнув, исчезла.

— Искра есть, а не заводится. Ничего не понимаю… Должно было получиться как дважды два… — смущенно пробормотал подросток.

Человек покинул свой пост у афишной тумбы, подошел к машине и взял у подростка отвертку.

— Где же тебе понять, сынок, если ты души этой механики не знаешь, — заметил он спокойным хрипловатым голосом. — А ну, граждане, посторонитесь…

— Куда лезешь, старикан, — обиделся кто-то, — здесь поумнее тебя разобраться не могут.

Человек снизу вверх посмотрел на насмешника и строго сказал:

— Насчет ума — это здесь ни к чему, — он повернулся к владельцу машины. — Смотрите сюда, уважаемый, и ты, «дважды два», гляди, почему твоя искра не помогает.

Человек концом отвертки несколько раз отвел подвижной контакт прерывателя.

— Так и есть. Видите, молоточек на оси туго ходит, и пружинка не успевает притягивать его к наковаленке. А почему? Да потому, что ось хоть раз в год и хоть одной каплей масла смазывать надо.

Он вынул щуп для измерения масла и дал стечь двум каплям на ось молоточка. Потом закрыл прерыватель, вставил на место провод и спрятал руки в карманы:

— Заводите, уважаемый, и поезжайте на здоровье. Владелец машины неуверенно тронул пенсне и сел в кабину. И едва он нажал на педаль стартера, как мотор фыркнул, прокашлялся и плавно зашипел на малых оборотах.

Раздались восхищенные возгласы:

— Вот это мастер!

— Силен старик!

Владелец обрадованно воскликнул:

— Что же мы стоим? Садитесь, пожалуйста, я подвезу вас, куда прикажете; из-за меня вы потеряли время. — Он любезно распахнул дверцу.

— Некуда мне торопиться, — вздохнул человек. — Я пойду поброжу еще немного.

— Постойте же! Я не могу так отпустить вас, дорогой мой спаситель. — Владелец машины посмотрел на свои грязные руки и огляделся — Гениально! Все равно мне в таком виде явиться в клинику абсолютно невозможно. Вон закусочная, там есть, наверно, кроме полотенца и мыла, еще что-нибудь. Прошу вас со мной… Нет, нет, я категорически настаиваю… — он запер машину и, подхватив под руку своего нового знакомого, повел его в закусочную.

Покончив с умыванием, мужчина поправил пенсне и протянул гладкую белую руку.

— А ведь мы с вами собратья по профессии, — улыбнулся он. — Вы — автомобильный доктор, а я — доктор медицинских наук. Зовут меня Подольский, Борис Григорьевич. А вас?

— Иванов, Василий Кузьмич, водитель первого класса, — с достоинством ответил старый шофер.

Борис Григорьевич усадил шофера за столик.

— Ну, по-стариковски — черного кофе с лимоном, а? — Он потер озябшие руки. — Прошу прощения, Василий Кузьмич, вы в настоящее время работаете где-нибудь?

— Нет, не работаю, — вздохнул Василий Кузьмич, — не принимают.

— Как, такого специалиста?.. — возмущенно воскликнул Борис Григорьевич.

Старый шофер еще глубже вздохнул и огорченно пожевал губами:

— На пенсию вышел я, уважаемый. Дочка с зятем говорят: «Живи, ни в чем тебе отказу нет». А как жить, когда у них внучонка даже не уродилось, чтобы старому утешиться? Ходил туда, сюда, на работу не берут: силы нет, мол, у тебя настоящей, государство обеспечило — сиди дома, отдыхай. Ну, мое дело, конешно, сторона, а только сердце не терпит. Вот второй год маюсь — хожу по улицам, на машины гляжу. Ведь тридцать пять лет я на них выездил…

— Понимаю… — сочувственно кивнул Борис Григорьевич. Он задумчиво тронул пенсне и вдруг просветлел. — Гениально! А что, если я вам предложу на моей машине работать? Это же выход для вас и для меня! Ну ее к богу, машину эту! У меня от нее постоянно руки грязные, и все друзья и родственники почему-то считают, что я их обязан подвозить. Послушайте, дорогой Василий Кузьмич, поступайте ко мне. Я вас зарплатой не обижу, и работы немного: вот меня — в клинику, да жену — в театр или там к портнихе, да с Марфушей — на базар. Вот и все. А?

Старый шофер насупился и отрицательно покачал головой:

— Спасибо вам за вашу доброту, уважаемый Борис Григорьевич, только дело это для меня неподходящее. Посудите сами: я водитель первого класса, механик, в революцию на броневике воевал, и вдруг — к портнихе да на базар… Не лежит у меня душа к этому. Извините.

— Ну, как знаете. — Борис Григорьевич встал и кивнул официантке.-Желаю вам, Василий Кузьмич, найти работу по сердцу. А меня не забывайте, в случае чего — заходите: центральная детская больница. Буду душевно рад. Честь имею…

Василий Кузьмич посидел еще немного, не спеша допил кофе и хотел уже уходить, когда в закусочную вошли двое парней в полушубках. Они заняли соседний столик, продолжая начатый еще, видимо, на улице разговор:

— Нет уж, этот номер Митрошкину не пройдет! Пусть на этом автобусе Пушкин работает, а меня калачами не заманишь. Две жигулевского откройте, дорогая!

— А чем ты, Федор, не доволен? — спросил второй парень. — Автобус шикарный — шелковые занавески, плюшевые сиденья, радиоприемник. Все чин по чину.