Фрейд
Шрифт:
Полицейские продолжают стоять на крыльце.
Фрейд (за кадром). Врачи дали бы вам время одеться.
Сесили возвращается, одетая в строгий костюм, но без шляпы. Она смотрит на полицейских с гневным возмущением и выходит из дому; они идут следом.
Голос Сесили за кадром. Я… я оделась.
Фрейд. Вас ждала карета?
Сесили. Да. Запряженная парой лошадей.
Фрейд. В Вене нет врача, который имел бы парный выезд.
В саду ждет полицейская повозка, «жалкая корзина», запряженная парой лошадей.
Увидев ее, Сесили отшатывается, но потом гордо поднимается в повозку вместе с полицейскими.
Голос Сесили за кадром. Боже мой (вздыхает она горестно).
Камера возвращается в комнату. Брейер опускает руку на плечо Фрейду и тянет его назад.
Брейер. Вы ее утомляете. Не будете же вы из-за мелких противоречий в деталях…
Фрейд (с возмущением). Хороши детали!
Брейер (напыщенно). Бывает, что она противоречит себе. Это значения не имеет. Я знаю ее лучше вас.
Он смотрит на Фрейда с ревнивым гневом влюбленного.
Фрейд, оробев, неохотно замолкает. Брейер склоняется к Сесили, чтобы ее разбудить.
Брейер. Сесили!
Вдруг Сесили начинает метаться на постели, руки ее дрожат, лицо искажает гримаса.
Сесили (в бешенстве). Оставьте меня! Оставьте! Вы оскорбили меня!
Брейер бросает яростный взгляд на Фрейда («Смотрите, что вы с ней сделали!»)
Фрейд, забыв об осторожности, тоже склоняется к больной. Но Сесили продолжает бредить, а потрясенный Брейер отказывается ее разбудить.
Сесили. Мой отец умер, а вы сажаете меня, как воровку, в полицейскую повозку. Вы лжете! Мой отец – опора Империи, человек высочайшей нравственности! Его поздравлял Император!
Темная улица.
Дом с плотно запертыми ставнями. Над дверью – красный фонарь. Дверь открыта. На тротуаре дежурят двое полицейских.
Перед дверью останавливается повозка, из нее выходит Сесили, стройная и надменная, с пылающими глазами.
Сесили. Удар сразил его прямо на службе, его убила чрезмерная работа! Убила усталость. Я иду в больницу опознать тело моего отца. Это больница, я говорю вам, это – больница!
Она входит в дом. Это бордель. Большая дверь справа ведет в просторную и пустынную комнату: салон борделя. Посредине круглый диван. По стенам зеркала, на эстраде, в глубине зала, скрипач и пианист тихонько наигрывают венский вальс. Слушая их, за столом сидят полицейские и пьют коньяк, выставленный хозяйкой.
Полицейские указывают ей, куда идти: Сесили поднимается по лестнице и идет по коридору.
Лестница и коридор оклеены теми же обоями, что и коридор больницы в первом рассказе Сесили.
Фрейд (голос за кадром). Музыка в больнице? Музыка после полуночи?
Но ковер гораздо грязнее. Весь в дырах, пятнах, складках.
Сесили. Они играли музыку в салоне на первом этаже, чтобы оскорбить моего отца.
Стены увешаны грубо нарисованными картинами, которые изображают голых женщин.
По обе стороны коридора двери с табличками. Но на этих табличках написаны имена: Лили, Дэйзи, Конча, Франсетта. Тишина, слышится только венский вальс, который играют кое-как (вернее, плохо) на расстроенном пианино и плохонькой скрипке, вторящей ему.
Вдруг Сесили, которая идет прямо и, кажется, ничего не замечает, проходит мимо открытой двери.
На пороге застыла похожая на нее блондинка. Она в тех же рубашке и халате, что в первом рассказе были на Сесили.
Когда Сесили проходит мимо, женщина корчит гримасу, обнажающую ее беззубый рот.
Голос Фрейда за кадром. Расскажите мне о санитарках.
Сесили спотыкается, но (как и в первом рассказе) удерживается на ногах. Полицейские приводят ее в маленькую, с низким потолком, комнату (комната одной из проституток).
Голос Сесили за кадром (грубо). Это были шлюхи.
Голос Брейера за кадром. Сесили!
Кадр исчезает. Мы снова в комнате Сесили вместе с Фрейдом и Брейером.
Брейер (он совершенно потрясен). Сесили! Дитя мое, мое… Дитя! Вы больше не в силах…
На этот раз Фрейд берет его за плечо, чтобы заставить замолчать. У Фрейда робкий, умоляющий вид. Брейер, бледный и взволнованный, откидывается назад.