Франгуляры

Известие, что Афлат Игироз вместе со всем своим семейством эмигрирует во Франгулу, потрясло, наверное, весь институт. Талантливый конструктор, причастный к разработке армейского гранатомета «Плазма», хорошо зарабатывающий, имеющий репутацию твердого патриота, что сейчас большая редкость, что должно было произойти, чтобы он вдруг сорвался с насиженного места и отправился жить к этим башибузукам?! Руководство института никаких комментариев давать не хотело, контрразведка, куда немедленно обратились особо бдительные товарищи, оказывается, давно дала Игирозам добро на выезд, а самозваным информаторам настоятельно посоветовала не гнать волну. Недоброжелатели новоиспеченного эмигранта сочли за лучшее заткнуться и не возникать, но друзья его оказались более настойчивы. В день предотъездного застолья на квартире у Игирозов его самый близкий друг и сослуживец Инфет нашел способ уединиться с хозяином в его кабинете и там прямо спросил, не сошел ли тот, часом, с ума? Усмехнувшись, Афлат подошел к своему книжному шкафу и постучал пальцем по корешку толстого тома под названием «История мировых разведок».

– Ты… разведчик?! — удивился Инфет.

– Я тебе этого не говорил.

– Но зачем? При всей своей милитаризованности они не опережают нас в разработках ни ракетных, ни артиллерийских систем, скорее даже наоборот.

– Это так, иначе бы меня там и не приняли. Просто у них есть другие секреты, отнюдь не связанные с технологиями. Возможно, именно этого не хватает нашей стране.

– Секреты в какой области? — осторожно поинтересовался Инфет.

– Скажем так, в воспитании боевого духа.

– Это нечто эфемерное.

– Зато его присутствие приводит ко вполне ожидаемым результатам. Почему, как ты думаешь, все воюющие стороны стремятся нанять на службу именно франгульских наемников?

– Ну, они же профессионалы… Неоценимый боевой опыт… В конце концов, наемники — это же единственный конкурентоспособный экспортный товар Франгулы, понятно, что они просто обязаны поддерживать его качество на достойной высоте!

– Правильно. И этот товар, прошу заметить, хорошо оплачивается. И почему, в таком случае, никто даже не пытается составить ему конкуренцию? Что, в мире мало стран с избытком молодых мужчин и недостатком средств в казне? Почему они не могут наладить такой экспорт?

– Ну, насколько мне известно, в прошлом такие попытки делались неоднократно, но всякий раз оказывалось, что наемники нестойки в моральном плане, не очень охотно воюют, настроены на грабеж мирного населения, а если им этого не дозволяют, то дезертируют при первой возможности.

– То есть озабочены исключительно меркантильной стороной дела, либо удовлетворением животных инстинктов и совсем не жаждут умирать за чужие интересы.

– Ну, в принципе да. Но их можно понять.

– Понять, конечно, можно, но тогда сразу встает вопрос: а почему франгуляры не такие?

– Ну, вероятно, их как-то по-другому воспитывают…

– Вот именно! Весь вопрос в том как. И почему у нас так не получается. Посмотри, к примеру, на наших вояк. Они все давно служат по контракту, жалованье у них ничуть не меньше, чем у наемников их Франгулы, плюс всяческие льготы. И что в результате? Пока все тихо-мирно, армия кажется надежной и боеспособной: военная выучка на высоте, дисциплина не хромает, на учениях и на парадах — любо-дорого посмотреть, а стоило нам недавно влезть в реальный серьезный конфликт, помнишь, что началось? У кого-то сразу же болячки обнаружились, с которыми они из госпиталей не вылезали, другие стали искать любые предлоги, чтобы разорвать контракт, дескать, в полевых условиях их горячим питанием нерегулярно обеспечивали и туалетной бумаги не было, а кто-то ничтоже сумняшеся заявил, что он вообще противник насилия и ему совесть не позволяет кого-то убивать! Годами кататься как сыр в масле на здоровенных окладах, поступать в высшие учебные заведения вне конкурса и обучаться за счет казны ему, значит, совесть позволяла, а как настала пора выполнять свой воинский долг, тут же вспомнил о своих пацифистских убеждениях! А уж если кто из наших бойцов в плен попадал, так сразу начинал сдавать все и всех. Ну, понятно, собственная шкура дороже! Вот только почему-то из франгуляров, которые, пусть в малом количестве, но тоже иногда оказывались в плену, не раскололся ни один! Хотя с какой, казалось бы, стати им хранить наши секреты? Ну и что мы имеем в итоге? Если бы не франгуляры, которые всю ту кампанию на своем горбу вытащили, где бы мы сейчас оказались? А случись так, что в следующем конфликте они уже не будут нашими союзниками, что тогда?!

– Афлат, не кипятись, — поспешил успокоить друга Инфет. — Да, с боевым духом у нас проблемы, да, наши люди привыкли уповать исключительно на технику и частенько теряются, оказавшись в некомфортных условиях. Но ведь это, наверное, можно как-то исправить. Нужно разработать специальный психологический тренинг и использовать его при подготовке бойцов. Наверняка во Франгуле что-то подобное уже имеется, чем и объясняются их успехи. Конечно, это неплохо было бы разведать. Только почему этим должен заниматься именно ты? Ты же конструктор, а не психолог.

– А ты думаешь, они взяли бы на работу нашего психолога?

– Да, это аргумент… Если они настолько опередили нас в этой отрасли науки, то наши специалисты им, понятно, и даром не нужны, а делиться столь важной информацией с чужаками никто не станет. Технарь в этой ситуации, ясное дело, будет вызывать меньше всего подозрений, до тех пор, естественно, пока его не уличат в вербовке агентов. А как иначе ты сможешь добраться до нужной информации?

– Для начала мы просто попытаемся всей семьей приспособиться к местной жизни. Киру станет домохозяйкой, а Игинкат пойдет учиться в городскую школу.

– В городскую??!! Но почему не при посольстве?! Ты что, не знаешь, что рассказывают об их школах?! Там же до сих пор в ходу телесные наказания!

– Рассказывают, верно, много чего, только вот ни один из рассказчиков самолично во франгульской школе не бывал, следовательно, все они говорят с чужих слов. Франгульцы вообще стараются не допускать чужаков в свои средние учебные заведения. В вузы, даже в военные училища пускают, а в школы почему-то нет. Тебе это не кажется странным?

– Боятся дискредитации?

– Даже не смешно. В глазах прогрессивной общественности всех остальных стран они и так уже монстры. Слухи, сам знаешь, ходят настолько дикие, что разумным людям в них трудно поверить. Реальность, скорее всего, куда менее брутальна. В таких условиях куда выгоднее для имиджа было бы самим пригласить зарубежных инспекторов, дабы те лично убедились, что не так страшен черт, как его малюют. Но власти Франгулы почему-то на это не идут. Значит, в их школах есть что-то еще, что им не хочется афишировать? Может, именно там следует искать корни знаменитого франгулярского боевого духа?

– В школах? Нет, все же как-то не верится. Может, для начала следует изучить подготовку в их военных училищах?

– Так уже изучали, Инфет. Пользуясь союзническими отношениями с Франгулой, пропихнули туда несколько десятков наших курсантов. И каковы, как ты думаешь, были результаты? Ни один не сумел выполнить требований, которые предъявляются к обучающимся там франгулярам! Понимаешь, ни один из десятков человек! Да, учат там классно, ничего не скажешь, и требуют предельно серьезно, но местные же как-то с этим справляются! А наши почему не могут? Мы что, из другого теста вылеплены? Или просто франгуляры поступают в военные училища, уже получив в школах всю необходимую предварительную подготовку? Мне как-то больше верится во второе.