Формула бессмертия (сборник)
Шрифт:
Он залпом допил молоко и вышел. Что такого обидного я ему сказал?
— Мэг, что я наговорил вчера Финну?
Она посмотрела на меня усталыми глазами. Наверное, тоже не спала.
— С ним был нервный припадок. Вы вчера сказали ему что-то относительно цены за убийство новорожденных.
— Ну и что же?
— Ночью ему позвонили и сообщили, что его жена родила сына.
Я поперхнулся молоком. Какой же я идиот!..
— Я сейчас же пойду к нему, извинюсь и поздравлю его…
— Уже поздно, — сказала Маргарэт. — Через минуту вы должны быть на месте.
Действительно, зашипел репродуктор, и диктор бесстрастным голосом объявил:
— Операторам в течение тридцати секунд занять места у приборов.
— Когда испытания закончатся, я обязательно попрошу у него прощения, — сказал я, хватая Чикони за руку, как будто бы я был виноват перед ней.
Она слабо улыбнулась:
— Хорошо, идите. Пора.
— Боб на месте? — спросил я, шагая рядом с ней по коридору.
— Боб всегда на месте.
5
Это были проклятые минуты. Цокание хронометра по радио отдавалось где-то в самом сердце. Диктор деревянным голосом объявлял число минут, оставшихся до взрыва. Когда останется одна минута, он будет называть число оставшихся секунд. Я сидел у окна и, не мигая, смотрел на оранжевую скалу, которая сияла на солнце, как святая. Если верить библии, то над головами святых мучеников перед смертью вспыхивает сияние. Так оно было и сейчас. Я понимал, что сияние возникло оттого, что я слишком напряженно смотрел на оранжевую глыбу, и все равно она почему-то казалась мне сверхъестественной. Стало чудовищно тихо, как будто бы кругом все вымерло. Только хронометр по радио неумолимо щелкал.
«Шесть минут… Пять минут…»
Черт бы меня побрал за эту историю с Финном! Я вспомнил, что убийство новорожденного каким-то идиотским образом связано со взрывом под скалой. Сейчас Финн так же, как и я, сидит перед окном на первом этаже, смотрит на скалу и думает… О чем он сейчас думает? Конечно, о своем сыне, и о скале, и о том, что я ему вчера сказал. Оттого, что я точно знал, о чем в эти минуты думал Финн, мне стало еще более противно и даже страшно.
Посмотрел на два огромных молчаливых счетчика импульсов на столе. «Три минуты…» Я повернул тумблеры на панелях приборов. Вспыхнули зеленые лампочки. Сейчас приборы затрещат как сумасшедшие, подсчитывая количество смертоносных радиоактивных распадов в секунду. Интересно, что будет со скалой? Боб вычислил ее центр тяжести и рассчитал, что верхняя часть должна свалиться в нашу сторону Основание скалы, растрескавшись, немного приподнимется над землей и затем скроется в глубине образовавшейся после взрыва полости. Боб рисовал мне на бумаге, как это будет.
«Две минуты..» Я никогда не думал, что у меня такие слабые нервы. Руки дрожали, когда я прикуривал одну сигарету от другой. На мгновение мне показалось, что подо мной затрясся пол, хотя диктор объявил, что до взрыва осталась еще одна минута. Дальше он начал считать секунды. Теперь я ничего не видел, кроме оранжевой скалы с голубым сиянием вокруг. С каждым ударом сердца сияние то расширялось, то сужалось. Вдруг мне послышалось, что счетчики импульсов затрещали, и я вскочил, но тут же сообразил, что это из репродуктора.
«Семнадцать секунд, шестнадцать секунд…»
Что делает сейчас Финн? Боб? Мэг? Что они чувствуют с приближением страшной минуты? Чувствуют ли они то же. что и я, — роковую неизбежность гибели, конца света. смерти от неизлечимой болезни? Видят ли они ослепительное сияние вокруг одинокой скалы в пустыне?
«Пять секунд… четыре…» «Может быть, зажмурить глаза или отойти от окна», — промелькнуло в голове. Но это была ничтожная, беспомощная мысль, которой я не мог повиноваться. Я застыл перед раскрытым окном и смотрел только туда, где еще раз заворочается выпущенное по воле безумцев страшное чудовище…
«Огонь!» — закричал диктор.
Я изо всех сил стиснул челюсти. «Огонь!» — как эхо, повторилось где-то в глубине души. Вот сейчас, сию секунду… Еще одно мгновение… Мозг работал так быстро, что микросекунды, необходимые электрическому импульсу, чтобы добежать до скалы, вытянулись в минуты. «Огонь»… Качнулась скала? Нет, это только показалось. Задрожал пол? Нет. Затрещали счетчики? Нет.
Я уставился на горизонт. Ничего не изменилось. Затем из репродуктора послышалось:
«Я уже сказал «огонь!», сэр…»
Голос у диктора был растерянным. Радио умолкло.
Я продолжал стоять у окна, сердце стучало, и в такт с его ударами я про себя повторял:
«О-гонь, о-гонь!..»
Но огня не было…
Из оцепенения меня вывел Крамм. Он появился внизу, прямо под моим окном. Вскоре к нему присоединились полковник Джейкс и парень в фиолетовом комбинезоне.
«Что-то случилось!»
Я сбежал вниз и у двери столкнулся с Бобом.
— Штука не сработала! — крикнул я.
— Как видишь, — ответил он и улыбнулся.
Полковник Джейкс взволнованно объяснял:
— Сейчас проверят цепь замыкания, и эксперимент начнем сначала…
— А что, порвалась цепь? — спросил я.
— Да.
— А если она порвалась где-нибудь под землей? — спросил Финн.
Лицо у него было возбужденным. Он бросил на меня быстрый взгляд, и я заметил, что его глаза не были такими злыми, как во время завтрака.
— Этого не может быть. Вчера вечером цепь проверяли.
Из шатра появились двое военных и быстрым шагом направились к полковнику.
— Можно вас на секунду, сэр?
Они отошли в сторону и вполголоса что-то ему доложили.
— Это же скандал! — вскрикнул Джейкс. — Кто крепил контакты на месте?
— Я. Лично я, — ответил лейтенант.
— Как же это могло случиться?
— Не имею представления.
— Значит, кто-то после вас там был и все испортил!
— Там никого не было.
— Вы уверены, что контакты порваны именно там?
— Точно, — ответил лейтенант.
— Тогда нужно немедленно их исправить! Немедленно, понимаете! Иначе будет поздно. В течение часа мы должны покончить с экспериментом! Берите «джип» и в сопровождении сержанта Кули мчитесь туда. Разблокируйте внешнюю цепь!