Фонд
Шрифт:
Он откинулся в кресле, взял еще бокал локрийского вина и с полным безразличием уставился в потолок.
Уайнис, внезапно рассвирепев, выскочил из комнаты. В бальном зале наступила тишина. Придворные далеко отступили от трона. Лепольд сидел неподвижно, с каменным выражением лица, сложив руки на коленях. Огромные люстры были выключены, и в рассеянном свете разноцветных атомных лампочек, которыми потолок буквально был усыпан, отчетливо была видна аура Короля, принимавшая над его головой форму короны.
Уайнис остановился на лестнице. Никто его не заметил. Все глаза были прикованы к трону. Он сжал кулаки и замер на месте: блеф Хардина не заставит его совершить опрометчивый поступок.
А трон тем временем тронулся с места, бесшумно оторвался от пола и поплыл в воздухе. Сначала он двигался над возвышением, затем очень медленно проплыл над ступеньками, а потом, почти горизонтально, на высоте пяти метров, направился к огромному, открытому настежь окну.
Когда глухие удары колокола пробили полночь, трон остановился у окна — и вдруг королевская аура исчезла.
Долю секунды Король сидел неподвижно, на лице его было написано удивление, и без ауры оно стало лицом обыкновенного человека, затем трон покачнулся и с грохотом упал на пол — и в это же мгновение во дворце погас свет.
В последовавшей суматохе и неразберихе послышался громкий голос Уайниса:
— Принесите факелы! Принесите факелы!
Нанося удары направо и налево, он пробрался к двери. В зал поспешно входила дворцовая стража.
Наконец принесли факелы, которые предназначались для гигантского факельного шествия по улицам города после коронации.
Вернувшись в зал, стражники принесли факелы — голубые, зеленые и красные, — их непривычный свет выхватывал из темноты испуганные, смущенные лица.
— Все в порядке! — закричал Уайнис. — Оставайтесь на своих местах! Электричество сейчас исправят!
Он обратился к начальнику стражи, который замер перед ним, ожидая указаний:
— Что случилось, капитан?
— Ваше Высочество, — тут же последовал ответ, — горожане обступили дворец.
— Что им нужно? — прорычал Уайнис.
— Их привел жрец. Удалось установить, что это Верховный Жрец, Поль Веризоф. Он требует немедленного освобождения Мэра Сэлвора Хардина и прекращения войны против Фонда.
И хотя доклад был сделан бесстрастным тоном военного, капитан нервничал и избегал смотреть Уайнису в глаза.
— Если толпа попытается проникнуть сквозь дворцовые ворота — прикончите их бластерами! Других распоряжений пока нет. Пусть покричат. Завтра мы займемся этим делом.
К этому времени факелы уже распределили, и зал был снова освещен. Уайнис поспешил к трону, все еще стоявшему у окна, и стащил с него оцепеневшего от страха, без кровинки в лице Лепольда.
— Идем со мной! — Он выглянул из окна. Город был погружен во тьму. Снизу доносился хриплый рев толпы. И только справа, там, где находился Агролидский храм, виднелись огни. Он злобно выругался и потащил за собой Короля.
Уайнис ворвался в свои покои, пятеро стражников следовали за ним по пятам. Вслед за ним вошел потерявший дар речи Лепольд с остекленевшими от страха глазами.
— Хардин! — прорычал Уайнис. — Вы играете с огнем, погасить который вам не удастся!
Мэр не обратил на его слова никакого внимания. Он неподвижно сидел в кресле, и карманный атомный фонарик ярко освещал его сдержанную ироническую улыбку.
— Доброе утро, — сказал он Лепольду, — мои поздравления по случаю коронации.
— Хардин, — опять зарычал Уайнис, — верни своих жрецов в храмы!
Хардин холодно взглянул на него.
— Вы сами прикажите им, Уайнис, и мы увидим, кто играет с огнем. В данный момент на Анакреоне не крутится ни одно колесо. Освещены только храмы. Водопроводы работают только в храмах. В Северном Полушарии обогреваются только храмы. Больницы перестали принимать больных. Электростанции остановились. Корабли стоят. Если вам это не по душе, Уайнис, вы сами можете приказать жрецам вернуться на рабочие места. Я им приказывать не буду.
— Клянусь Космосом, Хардин, я это сделаю. Война так война. Посмотрим, справятся ли ваши жрецы с армией. Сегодня же вечером армия возьмет под свой контроль каждый храм на этой планете!
— Прекрасно! Но как вы собираетесь отдавать распоряжения? Все системы связи отключены. Ни обычные, ни коротковолновые передатчики не работают. Единственное работающее средство связи — за исключением храмов, разумеется, — это телевизор в этой комнате, а я настроил его только на прием.
Уайнис тщетно пытался отдышаться, а Хардин продолжал:
— Если хотите, прикажите армии занять соседний Арголидский храм, чтобы воспользоваться передатчиками, работающих на ультракоротких волнах, чтобы связаться с другими регионами планеты. Но если вы это сделаете, толпа разорвет солдат на куски. А кто будет тогда защищать ваш дворец или вас самих?
Уайнис стал отвечать сбивчиво, волнуясь и запинаясь:
— Проклятье, день мы продержимся, Хардин. Пусть толпа орет, пусть отключен ток, мы продержимся. А когда все узнают, что мы заняли Фонд, ваша хваленная толпа сообразит, что ваша религия — сплошной обман. И набросится на ваших же жрецов. Подождем до завтра, Хардин. Вы можете отключить электроэнергию на Анакреоне, но вы не можете повернуть обратно мой Флот! — В его голосе послышались торжествующие нотки. — Он уже в пути, поход возглавляет великолепный крейсер, отремонтированный по вашему собственному приказанию.
Хардин спокойно ответил:
— Да, я действительно приказал отремонтировать крейсер, но по своему собственному усмотрению. Скажите-ка мне, Уайнис, слышали ли вы когда-нибудь о гиперволновых реле? Я вижу, что нет. Ну ладно, через две минуты вы увидите, на что они способны.
Пока он говорил, зажегся экран телевизора. Хардин уточнил:
— Нет, через две секунды. Садитесь, Уайнис, и слушайте.
Тео Апорат был одним из самых высокопоставленных жрецов Анакреона. И уже в силу занимаемого им положения он мог претендовать на пост Главного Жреца-Контролера флагманского корабля «Уайнис».