Фокусник
Шрифт:
– Где?
– Везде.
Томасси едва удержался от смеха.
– Ну, я видела разбросанные инструменты и ошарашенную мисс Гинслер. Потом мы с другой сестрой вошли в палату Джафета и обнаружили перерезанную трубку.
К удивлению Кантора, Томасси пропустил ответ без возражений.
– Можете ли вы рассказать о назначении трубки?
– Через ноздрю и пищевод она вводится в желудок и служит для откачки желудочного сока на тот период, когда питательные вещества пациенту вводят в вену.
– Он был так плох?
Томасси начал приподыматься.
– Позвольте мне перефразировать вопрос. Почему Джафету вводили питательные вещества через вену?
– Ваша честь, - сказал Томасси, - не лучше ли задать этот вопрос врачу?
– Может быть, свидетельница даст нам компетентный ответ, - покачал головой судья Брамбейчер.
– Насчет того, почему ему делали внутривенные вливания?
– Да.
– Из-за повреждений шеи. Он не мог глотать.
– Можете задавать вопросы.
– Кантор взглянул на Томасси и довольно улыбнулся.
– Мисс Мерфи, вы видели, как перерезали трубку?
– Дело в том, что...
– Пожалуйста, ответьте "да" или "нет".
– Нет.
– Мисс Мерфи, а кто-нибудь видел, как перерезали трубку? Вам никто не говорил, что видел, как перерезали трубку?
– Нет. Когда мы вошли в палату, трубка уже была перерезана.
– Значит, ни вы, ни другие сестры не видели, как кто-то перерезал трубку, введенную в желудок Джафета?
– Нет.
– Вы достаточно хорошо разглядели мужчину, чтобы опознать его?
– Нет.
– Исходя из того, что вы видели и слышали, могли бы вы утверждать, что именно подсудимый был в больнице и пытался причинить вред Эдварду Джафету? Впрочем, можете не отвечать. У меня больше нет вопросов к свидетельнице.
И, повернувшись спиной к изумленной мисс Мерфи, Томасси пошел к своему столику.
– Ваша честь, - встрепенулся Кантор, - я уверен, что мистер Томасси забылся и задал этот вопрос без всякого умысла.
– Его взгляд, наоборот, говорил о том, что он подозревает адвоката защиты во всех смертных грехах.
– Тем не менее я бы хотел, чтобы суд проконсультировал членов жюри относительно сведений, вычеркнутых из протокола.
Судья Брамбейчер согласно кивнул и повернулся к десяти мужчинам и двум женщинам, сидевшим на скамье присяжных.
– Леди и джентльмены, если вопрос или ответ вычеркивается из протокола суда тем, кто произнес эти слова, как произошло в нашем случае, или мною, это означает, что вопрос никогда не задавался. Таким образом, последний вопрос адвоката защиты должен быть стерт из вашей памяти и не приниматься во внимание. Показания мисс Мерфи должны заканчиваться ответом на предыдущий вопрос. Будьте добры, зачитайте нам вопрос и ответ, - обратился судья к стенографистке.
Стенографистка встала и ровным голосом прочла:
– "Вопрос: Вы достаточно хорошо разглядели невысокого человека, чтобы опознать его? Ответ: Нет".
Пока судья объявлял о перерыве до завтрашнего утра и инструктировал членов жюри о правилах их поведения вне зала суда, Томасси едва сдерживал довольную ухмылку. Повторное прочтение вопроса и ответа оказалось, как он и предполагал, исключительно эффективным.
23.
– Интересно, что делалось сегодня в суде?
– сказал мистер Джафет, когда вся семья села за стол.
– Эд, а ты знаешь, почему мы не можем находиться в зале?
– Нет, - ответил Эд.
– Вероятно, потому, что нас вызвали в качестве свидетелей и мы не должны слышать, что говорят другие свидетели.
– О?
– удивился Эд.
– Мистер Кантор предупреждал, что меня вызовут завтра. Ты поедешь, Джозефина? Да и тебе, Эд, незачем оставаться дома. Я уверен, они найдут место, где ты сможешь посидеть до вызова в зал суда.
– Лучше я останусь дома. Мне надо подогнать школьную программу.
– Я уверен, что, в свете случившегося, учителя отнесутся к тебе более снисходительно.
– Они будут более снисходительны, потому что ты мой отец.
Мистер Джафет пропустил шпильку мимо ушей.
– А как ты доберешься до Уайт-Плейнс, если тебя вызовут в суд? Скорее всего, я не успею приехать за тобой и вернуться обратно.
– Я что-нибудь придумаю. В конце концов, я всегда смогу взять такси.
– Что случилось, Эд? Ты чем-то расстроен.
Эд взглянул на мистера Джафета.
– Папа?
– Да?
– Я обязан давать показания?
– Что ты имеешь в виду?
– Я обязан выступать в качестве свидетеля?
– Тебя могут вызвать повесткой.
– Они не заставят меня говорить.
– Твое молчание будет расценено как оскорбление суда.
– Скорее всего.
– Оскорбление суда - серьезное правонарушение.
– Я думал, суд занимается более важным делом.
– Не вижу повода для шутки.
– Я и не собирался шутить.
– От тебя потребуется лишь правдиво ответить на заданные вопросы.
– Я не хочу отвечать на них.
– Разумеется, тебе хочется поскорее забыть об этом. Так же, как и мне. Но, Эд, правосудие должно свершиться и...
Эд рассмеялся.
– Извини, папа, я не хотел смеяться, но мне вспомнился тот случай, когда патрульная машина развернулась прямо перед нами в неположенном месте, и, если бы не ремень безопасности, я бы вышиб головой ветровое стекло. Ты обратился в полицейский участок, и мы узнали, как вершится правосудие, не так ли?
– Видишь ли, если бы я довел дело до конца...