Чтение онлайн

Вот так молодая супружеская пара начала совместную, но необычную жизнь в доме, в котором были пять комнат, гараж на две машины и мастерская, где покойный мистер Сэндикот, умевший хорошо обращаться с инструментами, делал разные вещи. По утрам Локхарт выходил из дома, шел на станцию и садился на лондонский поезд. Там, в конторе «Сэндикот с партнером», он проходил науку ученичества под руководством мистера Трейера. Трудности возникли с самого начала. Причиной их было не столько умение Локхарта справляться с цифрами — полученное им ограниченное образование дало ему хорошую сноровку в математике, — сколько его чересчур прямолинейный подход к вопросам уклонения от уплаты налогов или, как предпочитал называть их Трейер, вопросам защиты доходов.

— Защита доходов и собственности, — втолковывал он Локхарту, — звучит более позитивно, чем уклонение от уплаты налогов. А мы обязаны быть позитивными.

Локхарт принял его совет, соединив его с той позитивной простотой, с какой его дед относился ко всему, что было связано с подоходным налогом. Старик признавал только расчеты наличными и потому отправлял в огонь, не читая, все письма, приходившие из налоговой инспекции, и приказывал Балстроду сообщить этим свиньям-бюрократам, что он не зарабатывает деньги, а терпит одни убытки. Локхарт применил этот же подход в фирме «Сэндикот с партнером», что поначалу принесло определенный успех, но в конечном счете закончилось катастрофически. Мистеру Трейеру сперва пришлось по душе, что количество бумаг, которые клали ему на стол, резко уменьшилось. Однако как-то утром, придя в контору раньше обычного, он с изумлением обнаружил, что Локхарт использует туалет вместо печи для сжигания мусора, уничтожая там все конверты, на которых стоит штамп: «На службе Ее Величества». Но оказалось, что это еще не самое худшее. Мистер Трейер уже давно использовал прием, который он называл «методом несуществующего письма» и при помощи которого он морочил чиновников налогового управления до тех пор, пока у них не происходил нервный срыв или же пока они не начинали просить о переводе на другой участок работы. Этим методом он очень гордился. Суть его заключалась в том, что бумага в налоговое управление писалась в форме ответа на якобы поступивший оттуда запрос — «В ответ на ваше письмо от 5-го числа сообщаем…», — хотя на самом деле никакого запроса от 5-го числа не существовало. Последующая переписка, в ходе которой контора Трейера утверждала, что такой запрос был, а налоговая инспекция отрицала это с каждым разом все более язвительно, оказывалась крайне выгодной клиентам мистера Трейера и весьма разрушительно действовала на нервную систему сотрудников налоговой службы. Из-за того, что Локхарт сжег неизвестное количество писем, было уже невозможно начинать собственные послания словами: «В ответ на ваше письмо от…» с прежней уверенностью, что такого письма никогда не было.

— Нам могла прийти дюжина писем от этого числа, и в каждом из них могло быть что-то крайне важное, чего я не знаю, — кричал он на Локхарта, предложившего было вместо 5-го числа воспользоваться 6-м. Услышав это, Трейер уставился на Локхарта так, как будто видел его впервые.

— Бессмысленное предложение, — рявкнул он, — ты же и эти письма сжег тоже!

— Вы же сами сказали мне, что наша работа — защищать интересы клиентов и быть позитивными, — оправдывался Локхарт, — вот я это и сделал.

— Как, черт возьми, можем мы защищать интересы клиентов, если не знаем, в чем эти интересы состоят? — возмутился Трейер.

— Но мы ведь знаем, — ответил Локхарт. — В их досье все есть. Возьмите мистера Джипсума, архитектора. Я как-то просматривал его досье. — В позапрошлом году он, например, заработал восемьдесят тысяч фунтов, а заплатил подоходного налога только 1758. Все остальное он списал на деловые расходы. Подождите, припомню… В мае от потратил шестнадцать тысяч фунтов на Багамских островах…

— Хватит! — закричал Трейер, который уже был в состоянии, близком к апоплексическому удару. — Знать ничего не хочу о его расходах… Боже праведный!

— Ну он же сам утверждал, что потратил эту сумму, — возразил Локхарт. — Так говорилось в его письме вам: шестнадцать тысяч фунтов за четыре дня. Интересно, на что можно было потратить такие деньги за такое время?

Трейер упал на стол, охватив голову руками. Связаться с умственно неполноценным типом, у которого к тому же фотографическая память и который сжигает почту от должностных лиц Ее Величества с безразличием, граничащим с умопомешательством, — от всего этого можно было потерять голову.

— Слушай, — сказал он настолько спокойно, насколько мог, — с сегодняшнего дня я не хочу, чтобы ты даже близко подходил к этим досье. Ни ты, ни кто-либо другой. Понимаешь?

— Да, — ответил Локхарт. — Но я не понимаю, почему чем человек богаче, тем меньший налог он платит. Джипсум заколачивает восемьдесят тысяч в год и платит 1758 фунтов 40 пенсов. А миссис Понсонби, которая имеет только 6315 фунтов 32 пенса дохода, должна выложить 2472 фунта. Я не понимаю…

— Замолчи! — закричал Трейер. — Не хочу слушать эти вопросы и не хочу, чтобы ты подходил ближе десяти ярдов к шкафу с досье. Это понятно?

— Ну, если вы так приказываете, — ответил Локхарт.

— Я так приказываю, — сказал Трейер. — Если я увижу, что ты хотя бы только смотришь в сторону этих досье… Катись отсюда.

Локхарт вышел из кабинета, а Трейер попытался успокоиться после пережитого потрясения при помощи розовой таблетки, которую он запил виски из бумажного стаканчика. Но через два дня он пожалел о своем распоряжении. Из комнаты, в которой хранились дела по налогам на добавленную стоимость, он услышал жуткие вопли и, примчавшись туда, увидел чиновника налоговой службы, пытавшегося освободить пальцы из ящика с документами, который Локхарт захлопнул, когда инспектор полез туда за бумагам».

Инспектора отправили в больницу, где врачи занялись четырьмя его сломанными пальцами.

— Вы сами сказали мне никого не подпускать к этим досье, — объяснил Локхарт. Трейер в бешенстве уставился на него, подыскивая слова, способные выразить всю меру испытываемого им отвращения к подобному поступку.

— Я подумал, — продолжал Локхарт, — что если он наложит лапу на досье мистера Фиксштейна…

— Наложит лапу! — Трейер кричал почти так же громко, как тот чиновник. — После того, что ты сделал, у бедняги вообще не будет руки. Хуже того, сегодня же вечером на нас обрушится сотня инспекторов, которые прочешут все наши книги самым частым гребнем. — Он замолчал и начал думать, как выпутаться из этой мерзкой истории. — Немедленно отправляйся и извинись перед ним, объясни, что это был несчастный случай и что…

— Не буду, — ответил Локхарт. — Это не был несчастный случай.

— Знаю, черт возьми, — проорал Трейер. — Если бы он сунул туда не руку, а голову, ты бы тоже так поступил?

— Сомневаюсь, — сказал Локхарт.

— А я нет. Но хорошо хоть знать… — начал было Трейер, однако слова Локхарта доказали, что ничего хорошего узнать ему не придется.

— Я бы захлопнул дверцу, — сказал он.

— О Боже, — простонал Трейер, — это все равно, что жить с убийцей.

Тем вечером сотрудники «Сэндикот с партнером» работали допоздна, перетаскивая ящики с документами в специально нанятый грузовик, который должен был отвезти их за город, где им предстояло лежать в каком-то амбаре, пока не пройдет угроза внезапной и тщательной ревизии со стороны налогового управления. А на следующий день Локхарт был отстранен от ведения любых бухгалтерских дел и получил отдельный кабинет.

— Отныне будешь сидеть тут, — сказал ему Трейер. — Если я найду какую-нибудь работу, в которой невозможно будет напортачить, ты ее получишь.

Локхарт просидел в ожидании за своим столом целых четыре дня, прежде чем Трейер дал ему первое поручение.

— Я должен съездить в Хэтфилд, — сказал он, — а в половине первого придет некто Стоппард. Я вернусь к двум. Все, что от тебя требуется, — займи его на это время ленчем за счет фирмы. По-моему, это нетрудно. Просто накорми его обедом. Понятно?