Чтение онлайн

Там нас ждали еще более страшные кошмары.

«Большой риск» перевозил более десяти тысяч пассажиров, в основном замороженные эмбрионы. Наши хозяева сказали, что Конкорданс будет милосерден и не позволит, чтобы из перевозимого нами погибло слишком много. И лишь некоторые граждане Флота признавались - но только нам, тем немногим, кто навечно «замурован» на борту - что они намерены превратить наших беспомощных пассажиров в расу рабов. Полагаю, они были откровенны.
– В его глазах поблескивали слезы (Кирстен почувствовала, как жжет ее собственные глаза).
– Среди тех детей были и двое наших с Джейми.

Граждане переместили наши бортовые резервуары, обеспечивавшие «зимнюю спячку» эмбрионов, на планету, которую называли Планета-Заповедник Три. Они обманывали тех, кого убеждали, будто этот корабль попросту найден в космосе, поврежденный и брошенный на произвол судьбы. Но и в этом случае у многих возникали сомнения. А когда граждане взялись организовывать резервацию, женщины стали сопротивляться прямой имплантации эмбрионов.

Кроме того, «Большой риск» перевозил эмбрионы млекопитающих: коров, овец и прочих подобных - мы намеревались разводить их на Нью-Терре. Разумеется, у нас были искусственные плаценты для эмбрионов животных. Флот Миров был решительно настроен осуществить задуманное и создать резервацию. Они экспериментировали с имплантацией человеческих эмбрионов в искусственные плаценты животных. «Отказывались принимать наше добровольное вымирание».

Кирстен сжала руку Эрика. Он беспрестанно дрожал с момента первого упоминания о ПЗ-3.

– Были самопроизвольные выкидыши, рождались дети со страшными изъянами, возникали проблемы с развитием.
– Воспоминания об этих трагедиях заставили Диего умолкнуть и прикрыть глаза.
– Для наших хозяев это были лишь эксперименты. Для нас же… каждый неудачный эксперимент был чьим-то ребенком. Несколько женщин согласились стать суррогатными матерями, чтобы прекратить опыты.

После нескольких успешных беременностей наши хозяева потребовали, чтобы суррогатными матерями стали все женщины. Никто не согласился. Тогда граждане у нескольких из них стерли память. Остальные подчинились. Граждане не видели ничего странного в том, что мужчины в одиночку растили детей, если до этого доходило. Мне кажется, женские особи граждан не обладают сознанием. Нескольких мужчин, оказавших сопротивление и ставших неуправляемыми, присоединили к четырем членам экипажа, все еще запертым на этом корабле. То есть к нам. Именно от них я и узнал о происходившем на ПЗ-3 дальнейшем развитии этой печальной истории.

Затем в один прекрасный день от нас забрали Джейми и Барбару.
– Вспоминая об утрате, Диего дрожал от ярости.
– Кто-то решил, что их женская физиология ценнее их разума. Я понимаю, что им не могли позволить вести разговоры о нападении на «Большой риск» с неинформированными об этих событиях взрослыми на ПЗ-3. Должно быть, им тоже стерли память, прежде чем отправить в резервацию.

Диего постарался справиться со своим голосом.

– А мужчины, по-прежнему остававшиеся на борту этого корабля? Мы давали нашим хозяевам советы по устройству человеческого общества. Мы пытались с помощью своих советов хоть как-то облегчить страдания людей. Уменьшить число навязанных беременностей, особенно сопряженных со стиранием памяти. Все мужчины настаивали на том, что решающая роль в воспитании детей принадлежит матери. Двести лет гендерного равноправия - не такая большая жертва, чтобы спасти женский разум.

Мы делали, что могли. Иногда пытались сохранить в том урезанном английском, которому учили детей, слова и понятия. Иногда исправляли последствия ошибок граждан.
– Он невольно улыбнулся.
– Гражданам было трудно избежать ошибок. Например, они не носят одежды и поэтому считали, что одежда для резервантов - ненужная трата ресурсов. Но они достаточно быстро усвоили, что нагота никак не связана с неодобрением контроля над рождаемостью и их надеждами на управляемую селекцию потомства.

Улыбка погасла.

– Боюсь, они догадываются о нашем косвенном вмешательстве в их дела. Нам уже объявили о создании новой резервации на ПЗ-4, резервации только из детей под прямым управлением граждан.

Моя последняя надежда - дети. Если вы, те, кто смотрит эту запись, люди, как и я, то помните: вы происходите от совершенных людей. Мы заселили всю свою солнечную систему. Мы мирным путем заселили колонии на планетах других солнц.
– Диего держался с трудом.
– Мне очень хотелось бы указать вам дорогу домой. Земля - прекраснейший мир.

А если эту запись смотрят граждане, идите вы к черту.

Под внимательным взглядом Зевса Ника решил: пора.

Он связался с Нессом, позвонив прямо в его каюту на борту «Хранителя». Момент был до того благоприятный, что его не беспокоила почти десятисекундная задержка передачи сигнала в оба конца.

– Несс, в ближайшее время Директорат передаст чрезвычайно срочное официальное сообщение. Но я хочу, чтобы ты услышал об этом от меня, первый.

В сообщении говорится о нападении изменников-резервантов на космический объект Флота, вращавшийся по орбите вокруг ПЗ-5. Наш самоотверженный экипаж, находившийся на борту с целью контроля экологического преобразования планеты, был взят в заложники, но нескольким… - он продолжал говорить, невзирая на протесты Несса, появившиеся через несколько секунд задержки ввиду световой скорости распространения сигнала, -… нескольким заложникам удалось вырваться. Они связались по радио с руководством и будут пытаться захватить власть. Тайный Директорат окружил указанный объект кораблями, с тем чтобы никому из виновников происшедшего не удалось сбежать.

– Ника.
– Несс подождал, желая убедиться, что пришла его очередь говорить.
– Ника, ведь мы сами согласились на присутствие здесь, на борту, небольшого числа резервантов. И наши технические специалисты никакие не заложники… хотя, полагаю, никакие они не специалисты. Как же ты можешь называть присутствие здесь резервантов нападением?

– Как же ты не понимаешь?
– требовательно вопрошал Ника.
– Обещания, данные нами резервантам, были даны по принуждению. У нас нет никаких обязательств перед ними. Наш первоочередной долг - вернуть себе «Исследователь» или, по крайней мере, лишить резервантов контроля над этим кораблем.

На канале связи воцарилась тишина, значительно более долгая, чем можно было бы объяснить задержкой. Наконец, не переставая бить копытами по палубе, Несс спросил:

– А что будет, когда правительство резервации заявит протест?

– Кто им поверит, когда «Большой риск» больше не существует?
– Грациозно изогнув шею, Ника дал уверенный ответ прежде, чем потребовалось.
– Мы теперь знаем назубок все, что мог бы рассказать этот примитивный корабль. Он всего лишь сувенир, и теперь мы полностью осознали, что его хранение представляет излишний риск.