Чтение онлайн

Анцелла подошла ближе.

Теперь она отчетливо могла рассмотреть сидящую даму, и ее охватило сомнение.

Создание, утонувшее в подушках, было, казалось, сама старость. Лицо, испещренное глубокими морщинами, напоминало древний китайский пергамент. Однако на резко выступающих скулах можно было заметить следы румян, а на губах лежала яркая помада. На голове у нее был, несомненно, парик, в котором поблескивало несколько бриллиантовых звездочек. Такой же блеск исходил от браслетов на худых запястьях и колец на пальцах. Шею охватывали нити прекрасного жемчуга, крупного, как птичьи яйца. Плечи покрывала меховая накидка из, как догадалась Анцелла, бесценных российских соболей, а на постели рядом лежала шубка из горностаев.

Она была настолько ошарашена внешним видом княгини, что некоторое время не знала, что сказать.

Княгиня, без сомнения, была очень стара, но ее проницательные глаза, похоже, разглядели Анцеллу, отметив каждую подробность.

— Итак, ты — Анцелла Уинтон, — подала княгиня голос после небольшой паузы. — Я полагала, что ты будешь несколько старше.

Анцелла почувствовала за собой некоторую вину. Сэр Феликс в переписке с доктором Гровзом благоразумно избегал упоминаний о ее возрасте, поскольку считал, что она может показаться тому слишком юной, чтобы взять на себя столь ответственные функции.

— Умолчание не есть обман, — сказал он Анцелле. — В конце концов, я один знаю, каков твой опыт в деле ухода за больными и насколько четко ты действуешь в сложных ситуациях.

— Мне жаль, что ваше сиятельство разочарованы, — произнесла Анцелла, к которой наконец вернулся голос.

— Я этого не сказала, не так ли? — сухо бросила княгиня. — Я люблю молодых людей, если, конечно, они знают свое место и умеют себя вести.

— Надеюсь, у меня это получится, — ответила Анцелла.

— Ты красива, слишком красива для такой работы, — заметила княгиня. — Почему ты не вышла замуж?

На Анцеллу нахлынуло огромное желание рассмеяться.

— Мне никто не предлагал руку и сердце, — сказала она просто и заметила, как у княгини дрогнули губы, что вполне могло означать улыбку.

— Но для этого тебя нужно было запереть в монастыре или бросить в темницу, — заявила княгиня. — Ты завтракала?

— Пила кофе в поезде, — ответила Анцелла.

— Значит, голодна.

Княгиня позвонила в золотой колокольчик, лежавший рядом с нею на постели. В ту же секунду отворилась дверь и в комнате появилась служанка. Это произошло настолько быстро, что у Анцеллы возникло подозрение, будто служанка их подслушивала.

— Приготовь мадемуазель Уинтон что-нибудь перекусить, — приказала княгиня. — Я поговорю с нею позже, когда она распакует свои вещи и переоденется.

Служанка кивнула. Она явно не любила лишних слов.

Анцелла присела в реверансе и вышла в полной уверенности, что княгиня не спускает с нее глаз.

Служанка провела ее в другое крыло виллы через площадку, венчающую лестницу. Анцелла потеряла счет дверям и переходам, прежде чем попала в небольшую комнату с окном, тоже выходящим на море. Она тут же сориентировалась, что вновь видит Больо и полуостров Сент-Оспис, вползающий в море в Вилльфранше.

Вид был настолько прекрасен, что она с трудом заставила себя оторваться от окна и спросить служанку:

— Должна ли я вернуться к ее сиятельству, когда разложу багаж и переоденусь?

Служанка с некоторым снисхождением кивнула и вышла из комнаты.

Она завидует, сказала сама себе Анцелла, ибо знала, что все горничные ненавидят сиделок и вообще чужих людей, от которых исходит угроза их влиянию в доме. Возможно, позже она меня и полюбит, подумала Анцелла и вновь подошла к окну. Но неожиданно раздался стук в дверь, и в комнату вошли двое слуг с вещами и пожилой мужчина.

Она сразу поняла, что это русский: он был почти уродлив, а огромная, лысая, яйцеподобная голова, выдающиеся вперед скулы и глубоко посаженные глаза придавали ему угрожающий вид.

Казалось, мужчина всего лишь наблюдает за слугами и раздает им приказания. А между тем он все время присматривался к Анцелле: она чувствовала его оценивающий взгляд, в котором были нахальство и дерзость.

Слуги расстегнули ремни на чемоданах и вытянулись у порога. Лысый спросил по-французски:

— Все ли доставлено из того, что вы привезли с собой?

Голос его звучал хрипло, и вообще в этом человеке было что-то отталкивающее.

— Благодарю вас, все, — бросила Анцелла.

— Если вам что-нибудь понадобится, прошу обращаться ко мне. Меня зовут Борис.

— Спасибо.

Анцелла старалась заглянуть ему в глаза, чтобы понять, что же нужно этому человеку, почему он силится нагнать на нее страху. С минуту они смотрели друг на друга, прежде чем Борис отвел взгляд.

Выходя, он опередил обоих слуг, и тот, что шел последним, закрыл за собою дверь.

«Какой страшный человек», — подумала Анцелла.

Не понимая причины, она тем не менее угадывала в нем что-то зловещее, опасное, такое, чего объяснить пока не могла.

Анцелла сменила платье, помогла молоденькой горничной-француженке распаковать вещи, развесить одежду, после чего направилась на половину княгини.

Когда подошла к двери и постучалась, ей открыла уже знакомая пожилая служанка.

Она взглянула на Анцеллу с такой враждебностью, что та поспешила с объяснениями:

— Мадам просила меня вернуться, как только я переоденусь. Думаю, она хочет со мной поговорить.