Чтение онлайн

Фрегат, подгоняемый приливным течением, продолжает движение вверх по реке. Наши пушки и карронады молчат, но мушкетеры постреливают по всем, кто появится на палубах судов, стоявших на якорях. Экипажи там маленькие. Наверное, оставили на судах по несколько человек на всякий случай, а остальных отпустили по домам, чтобы не платить им.

Наш баркас закончил зачистку галеона, пошел вверх по реке к бригантине тонн на сто водоизмещением. Захваченных в плен англичан на рабочей шлюпке, которая доставила на судно призовую команду, переправили на фрегат. Это были матросы под командованием боцмана — крепыша с седой головой на короткой шее и длинными, обезьяньими руками.

— А где шкипер? — спросил я на английском языке.

— В городе. Это его судно — чего ему сидеть здесь бестолку?! — ответил боцман и уточнил: — Было его…

— Отправьте их на берег и остальных пленных тоже и везите призовые команды на другие захваченные суда, — приказал я.

— Спасибо, сэр! — поблагодарил за всех боцман и первым, очень шустро — вылитая обезьяна! — спустился по штормтрапу в шлюпку.

Оба катера справились со своими призами и пошли вниз по реке, чтобы захватить другие.

К тому времени, когда прилив начал слабеть, река переборола его, и суда развернулись на якорных канатах носами вверх, мы захватили все суда, имеющие более одной мачты. Всего одиннадцать. Мелочевку решил не брать, потому что и на захваченные не хватало людей. Все-таки надо было оставить и на фрегате достаточное количество матросов, потому что был шанс вступить в бой с английскими кораблями. Вполне возможно, что они уже вернулись в Ла-Манш. Наверняка в Плимут и не только пошлют гонцов с сообщением о нашем нападении. До Плимута гонец по суше доберется намного раньше, чем мы обогнем полуостров Корнуолл по морю. На захваченных судах выбрали якоря и пошли вниз, сперва медленно, преодолевая последние потуги прилива, потом все быстрее, а в устье нас подхватил отлив и вынес в Бристольский залив. Ветер был западный, поэтому пошли курсом крутой бейдевинд правого галса. Захваченные суда шли со скоростью не больше двух узлов, поэтому и фрегат убрал все верхние паруса и взял рифы на нижних, чтобы сильно не отрываться.

К вечеру ветер начал заходить по часовой стрелке, сменился на северо-западный, но мы к тому времени вышли из узкой части залива в широкую, в которой южный берег поворачивал на запад, так что опять шли крутым бейдевиндом. Ночью я приказал каравану встать на якоря. Экипажи на некоторых призах плохо обученные. Потеряться им в темноте — раз плюнуть, а до Нанта в одиночку могут и не дойти.

К рассвету ветер стал северным и покрепчал баллов до шести. Я приказал сниматься с якорей и следовать на запад. Теперь шли в полборта, делали узла по четыре. Призы держались кучкой. Наверное, чувствовали себя в стае увереннее. Как ни странно, никто не навалился на другого, не перецепились реями.

Я опасался нападения у мыса Лизард — крайней западной точки полуострова Корнуолл, даже собирался пойти западнее, обогнуть остров Силли, но то ли английский флот еще не вернулся в Ла-Манш, то ли гонец из Бристоля не доскакал пока до Плимута, то ли стоявшие там корабли не успели прийти сюда. На ночь не останавливались. К тому времени ветер сменился на западный и подутих, поэтому я решил, что до утра войдем в, так сказать, французскую зону влияния, где даже потерявшиеся суда уже не заблудятся. Им надо будет всего лишь поджаться к французскому берегу и вдоль него спуститься на юг до устья реки Луары, а потом подняться по ней до Нанта.

Продаже призов затянулась почти на месяц. И сами захваченные суда, и груз в трюмах стоили мало. Галеон и четыре шхуны собирались в Африку за рабами, а остальные были нагружены шерстью и овчинами. Галеон купили те же самые «датские» купцы, а шхуны и бригантины разобрали французские судовладельцы, часть которых приехала из Сен-Мало, который сейчас стал столицей корсаров. Шхуна, показавшаяся мне знакомой, была бывшей моей, а то того — Мишеля де Граммона. Поскольку мы оба и еще англичанин, который купил шхуну на аукционе, потеряли ее, я решил не выкупать. Пусть принесет несчастье и следующему хозяину, но уже не мне. Всего мы захватили на восемьсот тридцать тысяч ливров с хвостиком. На пай вышло по тысяче сто тридцать одному ливру и шестнадцать су.

Во всех припортовых забегаловках начался праздник длиной в несколько недель, потому что я решил в этом году больше не выходить в море. Пока продавали трофеи, пришло известие, что английский флот вернулся в Ла-Манш и захватил нескольких французских корсаров. Следом за ним вернулся из океана и французский флот, но в пролив сунуться побоялся, встал в Бресте на зиму, хотя до нее еще полтора месяца. Я решил последовать их примеру.

Оба брига благополучно сходили в Вест-Индию и вернулись с полными трюмами колониальных товарах, подорожавшими за год еще процентов на десять. Заморская торговля практически встала. Флибустьеры всех воюющих стран поспособствовали этому. Впрочем, и я приложил руку, причем неслабо.

В ноябре приехал из армии тесть Матье де Кофлан и рассказал, как воевал. В общем, почти никак. Сидели в осаде и сопровождали обозы. В апреле захватили город Монс, а в сентябре маршал Люксембург во второй раз надрал задницу князю Вальдекскому, причем противника было почти в четыре раза больше. Мой полк в этой стремительной и дерзкой атаке не участвовал, но тесть рассказал о ней с такими подробностями, словно был главным участником. Умеют французы гордиться победами, особенно чужими.

Зиму я провел в своем имении в компании стремительно полнеющей жены. Нет, она не была беременна. По ее словам, в мои долгие отлучки Малу становится скучно и тоскливо. Чтобы справиться с этими неприятными чувствами, она ест что-нибудь сладенькое, несмотря на предупреждения, что толстые женщины мне не нравятся. Подозреваю, что кто-то уверил мою жену, что богатая и, что важнее, знатная женщина не может быть худой.

Весной, во время подготовки фрегата к выходу в море, ко мне пришел капитан Жан Мересс. Выглядел он неважно. Одет, конечно, не в лохмотья, но, как мне показалось, в то, в чем ходил три года назад. Капитаны сейчас нужны только на корсарские суда, а Жан Мересс не производил впечатления отчаянного человека.

— Вы вернули свою шхуну, а меня до сих пор никто не хочет брать, потому что считают виноватым в потере ее, — пожаловался капитан. — Но вы ведь знаете, что я не виноват!

— Я же написал об этом в рекомендательном письме, — подтвердил я.

— Его никто не читал, — сообщил Жан Мересс. — Я знаю, что вам сейчас не нужны капитаны, но если бы вы взяли меня в поход своим помощником или шкипером на призовое судно, тогда бы все поняли, что вы меня простили. Глядишь, и доверили бы мне какое-нибудь судно.

— Ладно, возьму в следующий поход, — решил я.

Снялись в конце марта. По сведениям, которые я получил от губернатора Батиста де Буажурдана, английский военный флот сейчас стоит возле острова Уайт. Следовательно, в Ла-Манш соваться рискованно. Фрегат, конечно, убежит от любого крупного английского военного корабля, но при условии, что будет ветер, дующий в нужную сторону и с нужной силой. Поэтому я повел свой корабль к южному побережью Ирландии. Вспомнил, как сам возвращался из Вест-Индии, и решил подождать там английские или голландские суда. Они будут большими и трюмы полны дорогими колониальными товарами. Захватывать лоханки с овечьей шерстью мне надоело.