Флёр
Шрифт:
На лице капитана появилось сомнение.
— Хорошо, мадам, если вы хотите. Но мы послали за хирургом в лазарет. Как только врач освободится, он придет. Это работа не для дамы.
— Не обращайте внимания, — твердо произнесла она. Флер знала, сколько времени пройдет, пока хирург справится со всеми своими ранеными. Куда вы их ведете?
— К старому зданию Штаба флота, мадам. Там приготовлен каземат для солдат и комнаты для офицеров.
— Хорошо. Благодарю вас, капитан.
Она отошла в сторону, внимательно изучая лица пленных. Когда они проходили мимо горящего факела на углу улицы, Флер заметила на одном розоватые панталоны. Подойдя к нему поближе, она пошла рядом с английским кавалеристом с наскоро забинтованной головой.
— Вы из полка «Сборщиков вишен», не так ли? — спросила она.
Англичанин, обернувшись к ней, разглядывал ее одним глазом.
— Вы англичанка, мисс?
Услыхав его слова, все они повернули в темноте к ней свои бледные окровавленные лица. Их бинты пропитались кровью.
— Да. Я — сестра капитана Гамильтона из одиннадцатого полка. Не знаете ли, что с ним? Он жив?
Офицер покачал головой.
— Не знаю. Он был с нами, когда мы атаковали пушки, мисс. После я его не видел.
— Атаковали пушки?
Он, поднеся руку к лицу, пощупал бинты.
— Вот, мисс, где я заработал это, на батарее. Уверен, мисс, прежде вы ни о чем подобном не слышали.
— Да, пронесся слух о том, что кавалерия атаковала русскую батарею, но мне показалось, что это какая-то ошибка. Мы этому не поверили, — ответила в полном недоумении Флер.
Идущие рядом солдаты загалдели, подтверждая его слова.
— Мы тоже, мисс, — сказал он с горькой усмешкой. — Вся наша благословенная бригада легких гусар! Прямо в пасть! Жерла орудий осыпали нас ядрами со всех сторон, мисс, а Джим-медведь мчался впереди, такой спокойный, такой торжественный, словно на параде. — Он покачал головой.
— Его убили?
— Лорда Кардигана? Не знаю, мисс. Как только мы прорвались к орудиям, меня ударил банником по голове русский заряжающий. Я тут же потерял сознание и очнулся только в лагере русских.
— Нет, он не убит, мисс, — вмешался один из уланов семнадцатого полка. — В последний раз я видел, как он скакал по долине, точно так же, как он скакал всегда, уверенный в себе, не хуже Британского банка. Я лежал на земле с поврежденной ногой, а лорд проскакал мимо с каменным лицом.
— Но для чего вы это сделали? Кто приказал?
— Лорд Реглан, мисс, — объяснил все тот же улан. — Тот русский генерал, который нас допрашивал…
— Генерал Липранди?
— Его так зовут, мисс? Ну так вот, он подумал, что мы все были пьяные. Он говорил нам: «Послушайте, ребята, чем это они вас напоили, если вы, словно безумные, бросились на наши батареи?» А Уайтмен, вон он, мисс, лежит на носилках, этот Уайтмен ему отвечает: «Побойтесь Бога, сэр, если бы нам только дали понюхать чего-нибудь покрепче, то мы бы уже завоевали половину России».
Все одобрительно зашумели, отмечая невероятную находчивость Уайтмена. Кавалерист продолжал свой рассказ.
— Дело в том, мисс, что мы там стояли в боевой готовности с рассвета, у нас во рту не было ни росинки с предыдущей ночи. Но лорд Лукан все же бросил нас на батареи. Когда об этом узнал русский генерал, он похвалил нас. «Вы храбрые, благородные ребята, и мне вас жаль». И он угостил нас водкой, мисс, каждому по большой кружке. Боже, как нам это было нужно!
— Я верю вам, — сказала Флер. — Но как странно, что кавалерию бросают на пушки!
— Да, было такое, — спокойно ответил улан. — Я еще никогда не видел столько погибших. Когда меня схватили, я уже чуть было не отдал Богу душу, нас в живых осталось не больше тридцати. Убитые валялись повсюду… И лошади тоже…
Он не закончил фразу, и никто ему не помог. Кто-то громко сопел в тишине, а у кавалериста из полка «Сборщиков вишен» покатилась одинокая слеза из единственного глаза.
— Вот как я попал к ним, — вмешался другой кавалерист, — они убили подо мной мою кобылу. Ей было одиннадцать лет, мисс, такая быстроногая, с белой звездочкой во лбу. Я ее взял к себе в четырехлетием возрасте. Я обычно натирал ее звездочку мелом, и она всегда… — он осекся, тяжело вздохнув.
— Мне очень жаль, — посочувствовала ему Флер. — Улан, закусив губу, кивнул. — Я навещу вас в каземате, — пообещала она, — как только увижу офицеров. Нет ли там кого из одиннадцатого полка?
— Есть, мисс, капитан Брук, — сказал кавалерист из полка «Сборщика вишен», ткнув большим пальцем через плечо за спину. — Ему сильно повезло. Большинство взятых в плен офицеров находятся в тяжелом состоянии. Их нельзя трогать. Они остались в русском лагере. Здесь только капитан Брук и лейтенант Чедвик из семнадцатого полка, а также мистер Клоуз из восьмого. Но они все очень плохи, мисс.
Из всех в живых остался один Брук! — подумала Флер, вглядываясь в проходящую мимо колонну. Она глазами искала его. Несчастный Брук, этот изысканный денди, со своим узким корсетом и торчащими усиками! Тяжело ранен? Она могла только догадываться, что это значит. По крайней мере, он должен знать, что произошло с ее братом.
Флер чуть его не пропустила. Брука несли на носилках, и только в последнюю минуту, нечаянно бросив на них рассеянный взгляд, она увидела меховой гусарский ментик, наброшенный на грудь раненого. Присмотревшись, она поняла, что это — он. Лицо у него было в крови — кое-где свежей, а кое-где запекшейся, превратившейся в твердую корочку. Его розовые панталоны во многих местах почернели от грязи и пороха.
Он лежал без сознания, тяжело дышал, хрипел, и Флер в отчаянии подумала, что ему не добраться до Штаба флота.
Когда военнопленных привели к их временной тюрьме, она с радостью заметила, что русский хирург уже был там вместе с двумя санитарами и няней-монахиней. Флер представилась им. Когда она спросила, не может ли чем-нибудь помочь, то сразу поняла, что в России благовоспитанные дамы в роли сиделок не такая редкость, как в Англии. Хирург спросил ее, работала ли она когда-нибудь в госпитале. Флер кратко рассказала ему о том, как помогала бедным и больным. После этого он с радостью согласился и предложил ей заняться легкоранеными. Флер, понимая необходимость в таких условиях беспрекословного подчинения, принялась за дело, и в течение двух часов ей так ничего и не удалось выяснить о судьбе своего брата.