Фледлунд
Шрифт:
С учетом того, как продавались ее картины, все это было похоже на правду.
Район Ребекки из новостроек мало походил на традиционный багровый Фледлунд с флюгерами.
Местные многоэтажки в народе называли муравейниками. Здесь было довольно много социальных квартир, просто каморок за гроши, а на пустыре неподалеку то и дело возникал палаточный городок бездомных. Рядом также находилась фабрика, и из-за нее здесь даже в солнечные дни витала какая-то тонкая дымка. Но то, что они на правильном пути, Ханна поняла сразу. Еще издалека она приметила, что здания опоясывали балконы, на которые выходили двери квартир.
Онлайн-карта показывала ерунду: при ближайшем знакомстве «муравейники» оказались настоящим лабиринтом, и подъезд Ребекки нужно было еще найти. Они двигались вдоль обшарпанных стен с непристойными надписями и обрывками объявлений, вполголоса обсуждая колорит. Упросить соседа все же была хорошая идея, в одиночку тут не стоило бродить даже днем.
– Вспомнил теперь все россказни об этом районе, – буркнул Лекан. – Тут еще где-то живет бабка, которая кидается из окна говном.
С опаской они подняли головы вверх. Двор-колодец замкнул их в свой круг. В сырых проходах и так стоял отчетливый запах нечистот. Неудивительно, что на первых этажах не открывали форточки. Это был теневой Фледлунд. Такие места никто специально не создает, но любой, даже самый маленький город однажды ими обрастает. Ту легендарную бабку они, к счастью, не встретили, но по дороге их облаяли невидимые собаки, и они вляпались в какую-то непонятную кучу.
Переходы из одного двора в другой все не заканчивались, и только спустя двадцать минут блужданий Лекан нашел нужный дом. Вокруг валялись опрокинутые контейнеры с мусором, всюду летали полиэтиленовые пакеты.
– Дай угадаю, мусорщики сюда не приезжают, потому что тут и есть свалка! – не удержался он от очередного комментария.
Дверь ее подъезда была нараспашку, и никто не заботился о том, кто входит. Ханна на мгновение задержалась на крыльце, изучая имена на почтовых ящиках. На одном из них все еще была наклейка «Лейнц», но, судя по торчащим наружу письмам, его не опустошали с момента ее смерти.
– Ты что делаешь? – зашипел Лекан, когда она выдернула пару писем, чтобы посмотреть, кто пишет.
– Просто смотрю, я не собираюсь вскрывать, – почему-то шепотом отозвалась Ханна.
Это были коммунальные счета. Человек умер, а счета все приходили. В этом сквозила какая-то мрачная ирония. Ханна аккуратно вставила конверты обратно в ящик, и они направились к лифту, который, как назло, не работал.
– Курнуть не найдется? – поинтересовался чей-то хриплый голос в полумраке подъезда.
Лекан подозрительно вгляделся и заметил на подоконнике неопрятную женщину в одной комбинации.
– Мы не курим.
Женщина потеряла к ним интерес и опять скучающе уставилась в окно.
Ханна почувствовала себя странно. Кончики ее пальцев внезапно похолодели и словно стали чужими. Все в этом месте было ей знакомо. С каждой минутой все больше становилось не по себе.
Конец ознакомительного фрагмента.