Флатус
Шрифт:
– Сомневаюсь, что это он, – лениво ответил я. – Из всех доступных улик ничто на него не указывает. Скорее всего, этот маньяк не из круга наших подозреваемых…
– Интересно, – произнес Чудновский. В этот момент сердце в моей груди подпрыгнуло. Казалось, что Алексей Николаевич наконец-то прислушался ко мне, но радость рассыпалась на тысячи песчинок, когда он добавил: – Тут ящик тоже сорван.
Полицмейстер взглянул на меня. Он заметил, что мое лицо сильно изменилось, но, как всегда, не стал утруждать себя размышлениями о первопричине этой физиологической метаморфозы.
– Не переживай за ящики, – нарочито по-отечески сказал он и неуклюже положил худощавую руку на мое плечо. – Найдем эти письма в доме. Пойдем.
На подступах к двери, Чудновский внезапно остановился, подняв правую руку вверх. Когда я выглянул из-за его плеча и увидел приоткрытую дверь дома, мое сердцебиение заметно участилось. Судя по лежащему на пороге замку, неизвестные не церемонились со взломом, просто выбив дверь. Честно говоря, дом одиноко стоял на отшибе города, что исключало лишних свидетелей и какую-либо аккуратность, присущую профессиональным домушникам, чего от неизвестных явно ждать не стоило.
Чудновский вытащил из кобуры револьвер, едва заметным кивком приказал мне сделать то же самое и аккуратно, без лишних звуков, приоткрыл дверь жилища.
В доме стояла гробовая тишина, и, казалось, если замереть на месте, можно было услышать, как пыль танцует в одиноких коридорах.
Конец ознакомительного фрагмента.