Чтение онлайн

– Принцесса, позволь тебя поприветствовать. Ты сегодня ещё великолепнее, чем обычно, - раздается у меня за спиной.

Увлеклась, чёрт возьми. На самом то деле, я почувствовала лёгкий сквозняк, исходящий от приближающейся ко мне персоны, и, подсознательно поняла, кто это. А вот сознательно... Глубоко вздохнув, беру сигареты и оборачиваюсь. Но тут же теряю самообладание и кладу портсигар на стол несколько энергичней, чем следовало. Из-за плеча Мерезина выглядывает миниатюрная азиатка. Нет, эта пара определенно украшает мое существование в этом мире. Сам Мерз одет в белоснежную холщевую косоворотку и широкие штаны. На его спутнице очаровательный халат нежного оттенка цветущей сакуры. Не меньше 20 метров полупрозрачного шёлка подпоясаны богато расшитым широким поясом. Рукава одеяния стекают почти до самого пола.

– Позвольте представить вам мою спутницу, Шу Мейфенг, - произносит Мерз и склоняется к моей руке.

– Можно я буду звать вас Шу?
– обращаюсь я к "девушке".
– Ваш наряд, Шу, очень красивый. Самый красивый из всех, что я сегодня видела.
– Шу кротко кланяется, "не решаясь" поднять на меня глаза.
– К чему этот маскарад?
– спрашиваю я на этот раз у Мерезина. Шу вошел в роль и с ним диалога, подозреваю, не получиться.

– У нас план, - с достоинством отвечает тот, - ты поймешь. Потом.

И они чинно удаляются в направлении своего стола. Буквально через пару шагов ранжир демонов меняется. Шу выходит на первый план, расправляет плечи и высокомерно поднимает подбородок. Мерз окидывает публику довольным взглядом, убеждаясь что все замечают насколько привлекательна его спутница. Я опускаю глаза в планшет. Оказывается, господин Мерезин, русский аристократ, гуманист, издатель (так вот к чему этот своеобразный наряд "а-ля Лев Толстой") со спутницей размещаются за одним столиком с профессором Гейдельбергского университета доктором Аннегрет Коль и Бароном Яном Ван дер Классеном. Совсем рядом.

Я вновь оглядываюсь на Мерезина. Он уже подошел к своему столику и галантно усаживает Шу. Затем легко и чертовски изящно кланяется госпоже Коль, обходит стол и подаёт руку её спутнику. Пожилой тучный барон неловко привстает, роняя трость. Мерезин молниеносно подхватывает её. Тут я замечаю, как смотрит на него профессор. Разумеется, я не удивлена. Я и не сомневалась, что демоны планируют соблазнить уважаемого археолога, но почему Шу явился в образе юной азиатки? Они что-то знают о её ориентации, чего не знаю я? Приглядываюсь повнимательней. Я видела её на фотографиях, но не отдавала себе отчета в том насколько это крупная женщина. Около двух метров ростом, загорелая и широкоплечая, но, надо отдать ей должное, стройная и очень красивая. Всё это не удивительно, принимая во внимание образ жизни. Лицо вытянутое, солидный прямой нос, большой рот. Короткая стрижка, ветреная укладка. На ней надето черное платье-комбинация, в руках яркий шарф с графическим принтом. А ведь... Но тут я вновь замечаю как она смотрит на Мерезина. Нет, эта самка явно восхищена самцом. Уж в этом такие как я не ошибаются. Полагаю, всё у Мерзавчика получится, а мне совершенно незачем ломать голову над его шарадами. И я возвращаюсь к изучению гостей. Вскоре подходит Кирилл, кладет передо мной буклет.

– Знакомые?
– лаконично спрашивает он.

– Представляешь, да! Мы с этим господином посещаем один и тот же загородный клуб. У него собственное издательство. Высокая полиграфия, знаешь ли, атласы, путеводители, альбомы искусств и тому подобное.

– Здорово. Кстати, твой художник уже в Греции. Через пару часов приземлится на Санторини. Иосиф его встретит.

Оркестр оканчивает очередную композицию, и сквозь редкие хлопки прорывается голос ведущей. "Добрый вечер. Рады вас приветствовать... бла-бла-бла". Я в пол уха слушаю, а сама бегло просматриваю буклет. Фотографии журавлей, в большинстве своем удачные. Под каждой латинское название, места обитания и зимовки, численность. Последняя страница довольно скомкано повествует о том, что сделал некий благотворительный фонд для сохранения и преумножения популяции этих птиц, и что ещё планирует предпринять, будь у него много денег.

Оказалось я не совсем права. Журавль гнездится в одной единственной северо-восточной провинции Китая, правда два вида даурский и черный, но зато оба русские. Ещё на северо-востоке иногда встречается журавль красавка. При чём, гнездиться всё больше в Казахстане, Афганистане, Турции и России до Черного моря. Так почему же Китай, уважаемые?

На больших экранах справа и слева от ведущей появляется дама в массивном головном уборе, украшенном страусовыми перьями. Вот как? А я муфточку оставила. Кажется, это и есть хозяйка вечера. Не успеваю я свериться с планшетом, как её приглашают на сцену, подтверждая мое подозрение. Госпожа Лидиа Поликовски. Она раскланивается, почти слово в слово повторяет приветствие ведущей. Затем поочередно передает слово ещё нескольким выступающим. Среди них я угадываю членов городского собрания. Два господина, Теодор Леонидас и Жорж Маре, представители собственно благотворительного фонда, буквально наперебой восхваляют старания Лидии. Затем маленький косноязычный господинчик читает с листа, к счастью, не слишком длинную речь. Время от времени он отрывается от своей шпаргалки и умильно смотрит в зал, в ответ раздаются аплодисменты не особо исполненные энтузиазмом. Затем известный адвокат Филипп Адаму, тоже член городского собрания, и судя по его бойкой речи, должно быть довольно влиятельный. Этот, вероятно, способен переспорить кого угодно. Затем выступает элегантная леди в белоснежном брючном костюме, украшенном атласными лампасами. Она производит на меня впечатление уже тем, что речь её посвящена действительно прекрасным птицам, а не гипертрофированному превознесению достоинств хозяйки вечера, чем изобиловали речи предыдущих ораторов. И образ, выбранный ею для этого вечера, перекликается в моем воображении с образом журавля. Она лаконично, но, тем не менее, очень живописно описывает повадки журавлей, их брачные игры, и то, каким скучным станет наш мир без них. У меня дух захватывает. Она даже уделила несколько слов тому, какое место занимает журавль в фольклоре. Беру на заметку, Диана Коста, полагаю с тобой мы найдем общий язык, детка.

Каким бы незаметным не казалось движение помоста, прогресс рано или поздно становится очевидным. Выступающих теперь можно наблюдать только на мониторах, коих я насчитала - шесть.

У нашего столика возникает Диодоро. На нём яркая, вышитая драконами пижама, обслуги. Подмигнув, он почтительно протягивает винную карту.

– Хочешь сама выбрать или доверишься?
– ты ещё спрашиваешь, паршивец.

– Смотря насколько велик выбор.

– Невелик. Конечно, если ты не предпочтешь коктейльчик.

– Не предпочту. Классическое игристое вино, пожалуйста. Сухое и лёгкое. Что посоветуешь?

– Есть Шампанское и Франчакорта. Но я бы посоветовал Каву.

– Отлично, неси Каву.

Дидо исчезает со сноровкой опытного официанта. А мое внимание привлекает то, что происходит на сцене. И очень вовремя. Ведущая заканчивает зачитывать правила проведения благотворительного аукциона, а наш столик оказывается в фокусе камеры. Отличный шанс представиться местной общественности. Я вскидываю над головой руку.

– О!
– ведущая, кажется, немного растерянной, похоже, она не ожидала такого скорого отклика, - У нас, кажется, есть первое предложение! Поднимитесь, пожалуйста, к нам на сцену.

Оркестр заводит очередную нелепую мелодию, а я, не торопясь, и даже не пытаясь попасть в такт, лавирую между столиками, выбирая наиболее освещенные участки помоста. Краем глаза замечаю свое изображение на мониторах. Великолепно. Оператор предпочел меня уже намозолившей глаза ведущей. Кто бы сомневался, а мне всё равно приятно. Люблю быть в центре внимания, чёрт возьми.

Вращение едва ощутимо, и даже продуман неподвижный островок дающий возможность без затруднений перейти с уровня на уровень, однако я всё-таки застываю, как бы в нерешительности. Из-за ближайшего столика резво выскакивает довольно грузный господин и помогает мне преодолеть препятствие. Я знаю, кто он, очаровательно улыбаюсь и благодарно киваю. Мне пригодится повод заговорить с этим человеком.

Наконец я оказываюсь рядом с ведущей, и она принимает инициативу самым избитым вопросом, который только можно было придумать.