Чтение онлайн

Тэмсин задумчиво смотрела на Люси. Ей казалось, что сестре Джулиана необходимо некое сестринское внимание и руководство. Вопрос заключался в том, как справиться с этим трудным делом и не выдать себя?

Люси разлила чай.

— Мы всегда добавляем в него молоко потом, — объяснила она несколько скованным тоном.

— Зачем?

— Чтобы каждый мог подобрать крепость по своему вкусу, — сказала Люси. — Если налить молоко сразу, это сделать невозможно.

— Да, пожалуй, это верно, — согласилась Тэмсин, садясь на диван рядом с Люси. — Я должна это запомнить. Расскажите мне о своем муже.

— Почему вы хотите о нем узнать? На щеках Люси появились красные пятна, когда она передавала Тэмсин чашку.

Тэмсин сделала глоток и решила, что сейчас не время для чаепития.

— Потому что мне кажется, вам требуется небольшая помощь, — сказала она искренне. — После десяти месяцев брака муж все еще должен спать в постели жены. Если вы не примете меры, он будет все больше отдаляться от вас и проявлять интерес к другим женщинам.

— О, как можно говорить о таких вещах? — Люси потрогала свои пылающие щеки. — Да и что вы можете об этом знать?

— Я испанка, — сказала Тэмсин довольно загадочно. — Возможно, мы более откровенны в этих вопросах.

Она поднялась и подошла к буфету. Ей следует обходить острые углы, если она действительно хочет помочь Люси, но их беседа нынешним вечером и обед в обществе Гарета Фортескью убедили ее, что юная Люси нуждается в помощи.

Она налила себе стакан вина, сочувственно глядя на смущенную, раскрасневшуюся и негодующую молодую женщину.

— Вы любите своего мужа, Люси?

— Конечно, люблю! — В синих, как фарфор, глазах засверкали слезы. — И он любит меня.

— Да, конечно, он вас любит. — Тэмсин снова села. — Но он старше вас и значительно опытнее. Вам приятно быть с ним в постели?

Онемевшая Люси уставилась на нее. Тэмсин кивнула.

— Вы, конечно, были девственницей. И я не думаю, чтобы он позаботился выяснить, что приятно вам. Мужчины такого типа часто ведут себя подобным образом.

— Что вы хотите сказать? — Люси искала подходящие слова, не способная поверить, что и впрямь слышит то, что слышала. — Я не хочу об этом говорить… это ужасно… непорядочно.

— О, ради всего святого, Люси! Если вы не будете об этом говорить, то как вы научитесь заниматься любовью? А если вы не научитесь наслаждаться ею, и муж тоже не будет получать от этого удовольствия. И тогда вы и в самом деле окажетесь в плачевном положении.

Непринужденно кивнув, она отпила немного вина.

— Сесиль всегда говорила мне о ханжестве англичан и о том, что их женщины ничего не знают об удовольствии… Собственно говоря, когда она была девушкой, считалось ужасным, чтобы женщина получала наслаждение от занятий любовью.

— Сесиль? — переспросила Люси слабым голосом.

— Моя мать. Она бы говорила с вами точно так же, как я, Люси, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь, Люси не сводила глаз с необыкновенной девушки, смотревшей сочувственно и проникновенно и заставлявшей ее чувствовать себя так, будто она на приеме у врача. Прежде чем она успела собраться с силами и привести мысли в порядок, в гостиную пожаловали Джулиан и Гарет.

— Люси объясняла мне, как правильно наливать чай, — сказала Тэмсин. — Могу я теперь налить чаю джентльменам, Люси?

Люси отодвинулась от подноса, и Тэмсин заметила, что ее руки слегка дрожат. Когда Джулиан предложил, чтобы сестра поиграла, она неохотно подошла к фортепьяно. Голова ее была так полна услышанным, что пальцы отяжелели, и после двух неудачных попыток сыграть народную песню Гарет сказал ей грубо;

— О, ради Бога, Люси! Пощади наши уши. Это похоже на вопли дерущихся котов.

Люси уронила крышку инструмента, и та с грохотом упала.

— Прошу прощения. — Она встала и вернулась на свое место на диване. — Уверена, что вы предпочитаете послушать, как играет Тэмсин. Наверняка среди ее многочисленных талантов есть и этот, — Я не играю на фортепьяно, только на гитаре, — сказала Тэмсин с готовностью, не обращая внимания на ядовитый тон Люси. Она привела девушку в состояние шока, и утром, когда Люси переварит то, что узнала, готовилась возобновить свое наставничество.

— Как экзотично, — пробормотала Люси.

— Но это не считается экзотичным там, откуда я родом, — ответила Тэмсин. — Там это считается весьма скромным дарованием.

— Как и многое другое, полагаю.

— Возможно.

Джулиан нахмурился, слушая колкие реплики Люси и видя, как мягко, не проявляя ни малейшей враждебности, ей отвечала Тэмсин. Но Люси источала недоброжелательство.

Гарет прочистил горло.

— Думаю, перед сном я прогуляюсь в деревню. Надеюсь всех вас увидеть завтра утром. — Он наклонился к Люси и клюнул ее в щеку. — Спокойной ночи, дорогая. Не засиживайся допоздна. Путешествие было долгим и утомительным.

Щеки Люси побледнели, но потом их затопил малиновый румянец. Глаза невольно метнулись к Тэмсин, которая старательно избегала ее взгляда.

Дверь за Гаретом закрылась, и Люси поспешно поднялась с места.

— Я и вправду очень устала. Если вы извините меня, я отправлюсь спать.

В голосе слышались слезы, и она провела рукой по глазам, перед тем как выйти из комнаты.

— Ублюдок! — процедил Джулиан сквозь зубы. — Черт бы меня побрал, если я позволю ему путаться с деревенскими шлюхами, пока моя сестра плачет там, наверху, — Да, очень неделикатно с его стороны, — согласилась Тэмсин. — Но, если вы заставите его силой вернуться, он надуется. Такой уж характер.