Чтение онлайн

– Только потому, что я ношу штаны…

– Если бы я думал, что ты веришь в себя, я бы ничего не имел против штанов, – сказал Мэдисон, – но я не хочу, чтобы ты носила их из-за страха перед собой.

– Я не боюсь. Я…

– Ты боишься, что мужчина может целовать тебя, поэтому стараешься быть непривлекательной.

– Не говори глупостей. Я…

– Но я тебя знаю лучше, чем ты думаешь, и я намерен открыть тебе глаза, чтобы ты могла увидеть себя.

– Каким образом?

Нежно привлекая ее к себе, Мэдисон приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

– Вот таким образом.

И он запечатлел нежный поцелуй на ее губах.

У Ферн перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Весь мир исчез. Она оказалась где-то между раем и адом.

Она вся размякла от прикосновений Мэдисона. Ни один мужчина не мог поколебать ее, однако Мэдисон практически сломил ее сопротивление. Никогда еще она не хотела сдаться так охотно на чью-то милость, как в этот миг.

Его губы на ее губах были теплыми и шелковистыми. Она ощущала теплоту его дыхания. Она вдруг похолодела вся от возбуждения, но в следующий момент ее кинуло в жар. Она думала, что потеряет сознание.

Мэдисон заставил ее отвечать на его поцелуй. Она задышала чаще, когда он коснулся кончиком языка ее нижней губы. Она не могла пошевелиться, не видела ничего вокруг себя. Для нее существовал только Мэдисон.

Когда она сделала попытку отстраниться, Мэдисон обнял ее крепче и поцеловал долгим страстным поцелуем. Ферн чувствовала желание, влечение к этому человеку. Ей казалось, что на улице слишком жарко. Ферн знала, что она в опасности. Это уже был не тот томный первый поцелуй. И это не был поцелуй, вызванный любопытством и жалостью к ней. Это был поцелуй чувственный и опасный.

Напуганная, Ферн отпрянула. Ее дыхание было неровно, глаза широко открыты.

– Тебя надо целовать часто, – пробормотал Мэдисон. – Ты должна понять, что ты очень привлекательная женщина. Трои делал это с тобой? Скажи, ведь поэтому он единственный человек во всем Абилине, для кого у тебя есть добрые слова?

Очарование прошло. Ферн почувствовала, что гибнет.

– Нет, – сказала она, отстраняясь от Мэдисона. Она старалась подавить в себе страх, который всегда испытывала от мужских прикосновений, даже случайных. Ей нужно было успокоиться и сказать ему, чтобы он прекратил и никогда больше ее не трогал.

– Тогда скажи, почему он тебе так нравился.

– Не скажу.

– Когда-нибудь скажешь.

Она содрогнулась. Ее воля была практически сломлена. Она делала отчаянные усилия взять себя в руки. Надо сказать ему, чтобы он оставил ее в покое. Прямо сейчас.

– Я не могу принять твоего приглашения, – сказала она ему.

– Почему?

– Я не хочу идти на вечеринку. Но дело не только в этом. – Она не смотрела на него. Она не могла. – Я не хочу, чтобы меня касались и целовали. Я не хочу, чтобы мужчины делали это со мной.

Мэдисон не мог понять, что смущало его больше – его собственные действия или слова Ферн. Ему совершенно неожиданно пришла в голову мысль пригласить ее на вечеринку. Отказ Ферн обидел его. Сначала, возможно, он хотел поцеловать ее, чтобы просто подразнить, но это переросло в нечто большее. Может быть, он хотел вызвать в ней чисто женские чувства, но был шокирован сам, не в меньшей степени, чем она.

Ему стало казаться, что все это не имеет больше никакого отношения к его желанию дразнить ее или смущать ее. Она состояла не только из овчинного жилета и испанских шпор. Где-то глубоко в ней была запрятана ее женская подлинная сущность, о которой она и сама только смутно догадывалась.

Ее отказ очень огорчил его. Он подозревал, что Ферн старается сохранять дистанцию между ними, но не предполагал, что она станет возводить высокий забор. Никогда раньше, вплоть до этого мгновения, он не осознавал, как она нужна ему.

Теперь-то он понял.

Ферн проснулась, но не хотела вставать, предпочитая лежать в постели, прислушиваясь к звукам в доме, и думать.

Она старалась не вспоминать Мэдисона, но он, казалось, проник во все утолки ее сознания. Она только о нем и могла думать. Ей никак не удавалось выкинуть его из головы.

Она больше не ненавидела его, но от этого ей легче не становилось. Стало только хуже. Лучше бы она ненавидела его лютой ненавистью, которая испарилась бы сразу же после его отъезда из Абилина. Может быть, она бы и думала о нем потом время от времени, как думают о катастрофах или стихийных бедствиях, но не более того.

Она любила его. Теперь это было ясно. Стыдно признаться в этом, но ничего не поделаешь. Она призналась себе в этом.

Странная все-таки это была любовь. Она не приносила ей ни малейшего успокоения. Любовь эта была подобна вражескому вторжению. Ферн не могла больше контролировать свои чувства. Она могла кричать на Мэдисона, спорить с ним, обзывать его по-всякому и понимать в то же время, что она любит его. Она могла говорить ему, чтобы он отправился в свой Бостон и никогда не возвращался назад, но она знала, что на самом деле этого не хочет.

Одна мысль о том, что она никогда его не увидит, вызывала у нее панику. Почему этот человек так не похож на других? Почему он не выходит у нее из головы? Она ни одному мужчине больше не позволит занимать такое большое место в ее жизни. Все это пройдет, надо только забыть его.

Но как она могла забыть Мэдисона, если вкус его поцелуев все еще был у нее на губах?

Все свою жизнь она считала мужчин своими соперниками. Она презирала женщин, которые теряли голову от одного прикосновения мужчины, и чьей единственной целью было добиваться мужского внимания. Теперь, после этих волшебных поцелуев, она стала понимать женщин лучше. Но желание Мэдисона драться за нее, его твердое намерение защищать ее поколебало Ферн еще больше.

Он считал, что она привлекательная, но хотел, чтобы она почувствовала себя красивой. И это ее настораживало. Никто из мужчин не будет хотеть такого просто так, бескорыстно. У него должны быть свои скрытые мотивы.

Может быть, он просто флиртовал с ней. Возможно, после бесчисленных побед над женщинами он пресытился и захотел чего-нибудь остренького. А что если ему стало жалко ее? Подобно прекрасному принцу он хотел разбудить спящую красавицу. Немного лести, немного внимания, несколько мимолетных поцелуев, и он может возвращаться в Бостон, теша себя мыслью, что доставил ей немало приятных мгновений.