Ферма
Шрифт:
А теперь о моем сне. Я не могу его описать. Это был сон о том, как мы избавились от Человека. Но во сне я вспомнил одну песню, которую мне пела мать, когда я был маленьким. Это старая песня и даже моя мама не знала всех её слов. Но вчера мне приснилась эта песня. Скажу вам больше, мне приснились все слова этой песни. Сейчас я вам её спою. Она называется «Животные Англии».
Майор прокашлялся и запел. Мелодия песни напоминала нечто среднее между «Клементайн» и «Кукарача». Слова песни были такими:
Живность в Англии прекрасной
Замечательной стране,
Пой же песню ненапрасно
О счастливом светлом дне.
Грянет время золотое,
И тирана рухнет час,
Поле колосом тяжелым
Без людей накормит нас.
Сгинут вожжи и удила,
Распростимся с хомутом.
Не пришпорит нас хозяин,
Не унизит злым кнутом.
И сокровища земные:
Травы, клевер, рожь, бобы,
Станут нашими отныне,
С этих пор мы не рабы.
И свежее станут ветры,
Плодоноснее сады,
Нам достанутся навеки
Горы, реки и пруды.
Но свободы не добиться
Ни сегодня, ни потом,
Коль безропотно смиримся
С ненавистным хомутом.
Живность в Англии прекрасной
И в любой стране другой,
Песню пойте ненапрасно,
День приблизьте золотой.
Исполнение песни привело животных в дикое возбуждение. Майор ещё не успел допеть её до конца, как другие начали ему подпевать. Даже самые глупые уже запомнили мелодию и несколько слов, а что до умных свиней и собак, так они запомнили песню буквально за несколько минут. Некоторое время спустя, после трех–четырех попыток все животные единым хором запели гимн "Животные Англии". Они были так довольны песней, что пропели её пять раз подряд и могли бы петь всю ночь, если бы их не прервал мистер Джоунс.
Шум пения разбудил его, и он, решив, что к нему забралась лиса, схватил ружье и выстрелил в сторону сарая. Собрание пришлось срочно прекратить. Все животные и птицы разошлись по своим местам, и через пару минут «Поместье» погрузилось в сон.
ГЛАВА II
А через три дня Майор умер. Это случилось в начале марта. В течение следующих трёх месяцев велась активная тайная деятельность. Речь Майора заставила наиболее умных животных совершенно по–иному взглянуть на жизнь. Они не знали, когда начнётся Восстание, предсказанное Майором, но они считали своим долгом подготовку к нему. Работа по просвещёнию и организации других животных, естественно, легла на свиней, которые считались самыми умными из всех животных. Среди свиней же особенно выделялись два молодых борова – Снежок и Наполеон; мистер Джоунс растил их на продажу.
Наполеон был крупным и свирепым на вид, он мало говорил, но всегда добивался своего. Снежок был намного подвижнее и был говорливым и изобретательным. Остальные были молодыми свиньями, которых откармливали на убой. Самым известным среди них был поросенок Визгля, у которого были круглые щеки, моргающие глазки, мелкие движения и пронзительный голос. Он был блестящим оратором и когда спорил по какому–нибудь трудному вопросу, имел привычку скакать на передних ножках из стороны в сторону и махать хвостом, что выглядело весьма убедительно. Про Визглю говорили, что он может убедить кого угодно в том, что черное – это белое и наоборот.
На основе идей Майора была выработана система взглядов, которую назвали анимализмом; по нескольку раз в неделю собирались тайные собрания, на которых свиньи разъясняли остальным животным принципы анимализма. Сначала некоторые животные не понимали этих принципов и говорили о лояльности по отношению к Джоунсу, которого они называли «хозяином» или высказывались в том смысле, что «мистер Джоунс кормит нас. Если его не будет, мы умрем с голоду». Другие задавали вопросы, типа: «Зачем нам беспокоиться о том, что произойдёт после нашей смерти?» или «Если восстание неизбежно произойдёт, то какая разница, будем мы его готовить или нет?» И свиньи были вынуждены долго объяснять, что это противоречит духу анимализма. Самые глупые вопросы задавала Молли, белая кобыла. Первым её вопросом к Снежку было:
– А после Восстания будет сахар?
– Нет, – твердо отвечал Снежок. – У нас нет машин для производства сахара. Кроме того, тебе не понадобится сахар. Ты же будешь есть сколько угодно овса и сена.
– А мне разрешат носить в гриве ленточки?
– Ленточки, – отвечал Снежок, – знак рабства и унижения. Неужели ты не можешь понять, что свобода дороже любых ленточек?
Молли соглашалась, но делала это не очень убедительно. Ещё труднее приходилось свиньям бороться против лжи, распространяемой Моисеем, ручным вороном. Моисей, любимчик мистера Джоунса, был шпионом и вруном, но он был очень умным рассказчиком. Он утверждал, что ему известно о некой загадочной стране под названием Сахарно–Леденцовая Гора, куда попадают все животные после смерти. Эта страна, по словам Моисея, находится где–то в небесах, за облаками. В стране Сахарно–Леденцовая Гора все дни недели состояли только из воскресений, там круглый год растёт вкуснейший клевер, а сахар и пироги из разных круп растут прямо на деревьях и кустах. Животные ненавидели Моисея за его сказки и за то, что он не работал, но некоторые верили в Сахарно–Леденцовую Гору. Свиньям приходилось много спорить и доказывать, что на свете не существует никакой страны под названием Сахарно–Леденцовая Гора.
Самыми преданными последователями анимализма были две лошади: Боксёр и Ромашка. Этим двум было очень тяжело придумать что–нибудь самим, но, как только они приняли свиней за своих наставников, они уже безоговорочно верили всему, что им говорили их учителя. Они неизменно посещали все тайные собрания в сарае и первыми затягивали гимн «Животные Англии», пением которого заканчивалось каждое из них.
Как оказалось, Восстание произошло гораздо раньше и значительно проще, чем ожидалось. За последние годы мистер Джоунс попал в полосу неудач и постепенно пристрастился к алкоголю. Целыми днями он просиживал на кухне в кресле, читал газеты, пил вино и пиво и время от времени кормил Моисея хлебными корками, обмакнув их в пиве. Работники в его хозяйстве были бездельниками и нечистыми на руку людьми. Поля заросли сорняком, крыши на постройках протекали, в заборах были дыры, за животными плохо ухаживали и плохо их кормили.