Чтение онлайн

На следующий день он вышел в поиск. Шел по-прежнему на восток, налегке, оставив в оазисе Оксану и большую часть снаряжения. Вернувшись задолго до «ночи», ничего не сказал, но отправился в бамбуковую рощицу, окрасившую нарядной зеленью дальний берег озера, и валил стволы, выбирая самые толстые. Назавтра вышли в путь, неся на плечах помимо рюкзаков груз бамбука – пять стволов. С отвычки к работе часто отдыхали. Плоскость подарила маленькую милость: ловушек на пути встретилось всего ничего, да и те Фома разведал накануне.

С гребня высокого бархана открылось невиданное зрелище.

– Река! – тяжело дыша, крикнула Оксана и засмеялась. – Вот это номер! Настоящая река! А я думала, на Плоскости рек не бывает…

– Мало ли что ты думала, – оборвал Фома. – На Плоскости все может быть.

– Не выделывайся. Ты сам удивлен.

– Ясное дело, удивлен, – не стал отнекиваться Фома, – и что с того? Я еще не так удивлюсь, если окажется, что в этой реке течет вода, а не кислота какая-нибудь. Губу-то закатай обратно. Я вчера до реки не дошел. Может, это вообще мираж. Надейся на лучшее, готовься к худшему…

– Да ну тебя! Так вот для чего бамбук! Плот хочешь сделать?

– Именно. Пусть нас река несет. Только этого бамбука на плот не хватит, придется сбегать за ним налегке еще раза два, не меньше… Сбегаем?

– Конечно! А тебя не смущает, что река течет с юга на север?

– А какая разница? – спросил Фома. – Мы ведь ищем не знаю что не знаю где. Может, оно вообще на западе, так это что – аргумент, чтобы не плыть на север? Не понимаю такой логики.

– Ты не болен? – с деланым участием спросила Оксана.

– Мы оба больны. Здоровые в оазисах сидят, хлеб растят, оброки платят, детей делают неизвестно зачем…

– Тогда я не хочу выздоравливать.

Удивительно, до чего быстро река норовит унести беззаботного купальщика подальше от узкой полоски песчаного пляжика – и до чего медленно она тащит дрейфующий по течению плот! С ума можно сойти. Сразу захочешь подвесного мотора. Текучая вода любит показывать, кто тут главный. Река бежит так, как ей хочется, а всякую дрянь на себе она только терпит.

Опасения не подтвердились – вода в реке оказалась водой. Вот только таких рек Фома никогда не видел.

Прямыми бывают каналы. Малейшая ямка, вымытая течением в береговом склоне, с течением лет превратится в меандр. Река обязана петлять.

Эта река не петляла. Она текла как по линейке – могуче-широко и идеально прямо. Дюны и барханы, подступавшие к самым берегам, не смели нарушить ее ровный бег. Ни кустика, ни деревца не укоренилось близ воды.

Из давних лет приходило воспоминание: дейтериевая вода не поддерживает жизни. Откуда Фома это знал, он не мог точно вспомнить. То ли слышал от кого-то, то ли вычитал где-то. Какая разница! Он не верил в то, что вода была «тяжелой». Для объяснения странностей Плоскости не годятся земные причины.

Отчалить удалось лишь через шесть дней. Дважды Фома и Оксана ходили в оазис за новым материалом для плота, и еще один раз Фома ходил один, велев Оксане дожидаться на берегу. Вместе с двумя бамбуковыми стволами он принес небольшой запас дров, полрюкзака фруктов и несколько лепешек, испеченных из последней муки.

Долго вязали плот. Фома не верил реке. Где-то за вечной дымкой, ограничивающей видимый мир несколькими тысячами шагов, водный поток мог низвергнуться в подземную дыру. Почему бы нет? Ведь и изливается он, наверное, тоже из подземной дыры. А перед тем как нырнуть вглубь, река может вволю побеситься на порогах, с нее станется. И как знать, не водятся ли в ней крупные хищные твари? Плот нужен прочный. Порогоустойчивый и крокодилоустойчивый. И три длинных шеста, чтобы был хоть один запасной.

Плавсредство здорово осело под грузом. Если по-честному, то не мешало бы сходить за бамбуком еще разок. Разумная осторожность боролась с нетерпением и проиграла. Фома утешал себя: слишком тяжелый плот непросто было бы спустить на воду. И с этим-то намучились едва не до грыжи…

Он держался настороже. Пусть попробует какая-нибудь водяная тварь напасть на плотик! СКС всегда под рукой. Шмотки надежно принайтовлены. Одна ступня продета в специальную веревочную петлю, чтобы не вылететь за борт при внезапном толчке. Искупать людей и груз можно только перевернув плот.

На «ночь» пристали к берегу, но спали на плоту. В дальнейшем плыли и «ночью». Река по-прежнему текла прямо. Ни притока, ни родника на береговом уклоне, ни деревца, ни метелки жесткой травы. Однообразие песчаных берегов действовало на нервы. Все барханы похожи друг на друга. Изредка маячило вдали облачко белого тумана и скрывалось за песчаными волнами. Еще реже проходили стороной набрякшие тучи всех цветов радуги и неспокойные хоботы смерчей.

На воде не было ловушек.

Дни проходили в пустой болтовне и приступах буйной любви. Иногда Фома вспоминал умелую Бриджит. Сравнение казалось кощунственным. Ему нужна подруга, а не самка!

На четвертый день Фома рискнул искупаться, и никто не схватил его в воде. Все же он стоял на плоту с карабином наготове, когда купалась Оксана, готовый вогнать пулю в любой посторонний предмет.

Что-то в реке все же водилось. Иногда «усы» на воде выдавали движение некрупного тела близ поверхности. Встречались прибитые к берегу водоросли.

Больше ничего.

Наметив ориентир и оценив расстояние, Фома высчитывал скорость течения. По сравнению с пешим ходом выходило совсем неплохо. Разве способен феодал пересечь свой феод за одни сутки? Только при отсутствии ловушек, чего никогда не бывает. Река за сутки убежит значительно дальше.

Вопрос: куда?

– Она никогда не кончится, – заявила Оксана не то на десятый, не то на одиннадцатый день сплава. – Она так и будет течь прямо и прямо. Всегда.

– В бесконечность? – спросил Фома. Ироническая улыбка далась ему с трудом. – Никто не доказал, что Плоскость бесконечна.

– И не докажет. Мы тоже не докажем, потому что умрем раньше. Завтра у нас кончится еда.

– Причалим к берегу и поохотимся на многоножек.

– Ты их видел? Я не видела ни одной. Они здесь не водятся. Да и дров у нас уже нет.