Чтение онлайн

— Какой смысл? Умение защитить себя? Так ведь если не становиться бродячим знахарем, то это не очень-то и нужно! — не выдержал Дмитрий. — Я шел сюда учиться у великого знахаря, а встретил выжившего из ума старика! Я ухожу! Лучше уж я буду учиться сам.

— Что ж, раз решил, уходи. Только подумай сначала — может ли быть хорошим лекарем тот, кто сам слаб здоровьем и не может вылечить сам себя? И может ли быть лекарем тот, кто не знает особенностей токов внутренней силы? Подумай над этими вопросами — и можешь идти. Я никого силой не держу.

Сказав это, старый ведун встал из-за стола, подошел к полкам с книгами и стал там что-то искать. А раздосадованный и злой Дмитрий вышел из дома и, сев во дворе на колоду для рубки дров, задумался. Старик, конечно, сумасброд, но в его словах Дмитрий чувствовал резон. И если он уйдет прямо сейчас, не поняв, что именно хотел сказать ему этот странный старик, то получится, будто тот прав. Если же удастся понять смысл сказанных стариком слов, то тогда Дмитрий уйдет с сознанием того, что он не хуже сумасшедшего ведуна понимает, что нужно делать, чтобы стать настоящим знахарем. И, глядя на стоявшее над вершинами деревьев солнце, Дмитрий задумался.

Так прошло минут пять. Дмитрий хлопнул себя руками по коленям, встал и пошел обратно в дом. Войдя, он застал Мирослава читающим какой-то древний фолиант. Потоптавшись у входа, парень наконец выдавил:

— Хороший лекарь должен и сам быть здоров, и уметь ощущать то, что происходит в теле и душе тех, кого он лечит. А для этого сначала надо научиться делать это с самим собой. И воинские упражнения этому учат. Я верно понял?

— Почти, — ответил, оторвав взгляд от книги, Мирослав. — Есть и другие способы познать себя и содержать в порядке свои тело, разум и душу. Но лично тебе действительно больше всего для этой цели подходят занятия боевыми искусствами. Пелагея правильно это почувствовала. Но есть от этих занятий еще и другая польза. Да только до этого ты сам дойти должен. Если это тебе скажу я, то ты мне просто не поверишь. Потому что у тебя вообще нет опыта переживания подобных ощущений. А значит, ты их и представить себе не сможешь. Ну так что, пойдешь или останешься у меня?

— Останусь.

— Ну а раз так, то пошли со мной. Дам я тебе первый урок.

Они углубились в лес и вышли к странной поляне — вокруг нее росли двенадцать могучих дубов, каких Дмитрий в местных лесах за время путешествия почти не встречал. И было в этой поляне еще что-то необычное, чего Дмитрий сразу не осознал. Словно почувствовав его удивление, Мирослав указал на дубы и сказал:

— Я сам их высадил и ухаживал за ними, берег от заморозков. Кроме того, в этом месте почва теплая. В этом месте близко к поверхности подходят теплые воды.

— Теплые воды? Здесь? Откуда?

— Из глубин земли. И это мы тоже используем в твоем учении, но позже. А пока начнем урок. Скажи мне, каких животных ты знаешь?

— Ну-у, медведь, лось, рысь, волк, росомаха, заяц, белка, соболь, уж, гадюка, лягушка…

— Стой, стой. Хватит пока тех, кто живет на земле. А в небе и в воде?

— Ну, ерш, сом, налим, щука, ястреб, коршун, соловей, сова…

— Так, ладно. А пока ты добирался до меня, никаких неизвестных тебе зверей не встречал?

— В одной харчевне у хозяина жил маленький зверек, похожий на человечка. Уморительные у него ужимки. Хозяин говорил, что купил его у проезжего купца из дальней страны. И еще хозяин рассказывал, что тот купец говорил про огромных тварей, живущих в реках и озерах на юге его страны, которые одеты в толстую чешуйчатую шкуру, с огромными зубами, на маленьких лапах и со страшным хвостом, ударом которого зверь может сломать ноги человеку. Зверь этот плавает в воде как рыба и может двигаться по суше — правда, не долго.

— Угу… Ну что ж, хорошо. А скажи-ка мне теперь, рассказывала ли тебе Пелагея что-нибудь про воинские ухватки, которые подражают звериным?

— Не только говорила, а и учила. Медвежьему, волчьему, соколиному и гадючьему бою.

— Хорошо. А сам ты как думаешь — что главное в этих боевых приемах?

— Ну, понять, как тот или другой зверь двигается, как бьет, как уворачивается. И самому так двигаться.

— Но ты же не лось и не медведь. Зубов, когтей, копыт и рогов у тебя нет. Как же ты можешь так же двигаться и бить?

— Я имел в виду, что надо двигаться похоже.

— Эх-хо-хо… А что Пелагея-то тебе говорила?

— Что надо стараться почувствовать, как у зверя его внутренняя сила движется и изливается наружу и как ведет себя в бою его истинная сущность. И заставляла наблюдать за разными зверями и даже за рыбами. Да только сколько я за ними не смотрел, а толком осознать токи их внутренних сил так и не смог. Очень уж они другие, не как мы.

— Ну ладно. Вот с этого мы с тобой и начнем — будешь учиться чувствовать токи силы у животных. А для этого тебе надо сначала самому научиться чувствовать и видеть мир так же, как те, кому ты будешь подражать.

— А как это? Мирослав, ты же сам говорил только что, что я не зверь, не птица и не рыба.

— По Промыслу Божьему есть в нас, людях, память глубинная не только обо всех предках наших среди людей, а и о звериных предках наших. Вот я тебя и научу память эту пробуждать. Ну а прежде чем начнем, попробуй догадаться, чем это полезно лекарю?

Дмитрий задумался. Ответ пришел ему в голову довольно быстро:

— Если уж я смогу даже звериные токи внутренних сил ощущать, то уж нарушения в токах сил у человека и подавно почувствую. А значит, и зарождение болезней смогу распознавать раньше!

— Молодец. Да только это не все. Звери ведь тоже болеют и лечатся. И если ты их силы чувствовать научишься, то сможешь понять многие их способы лечиться — какие движения делать, какие корешки и травки есть и когда. И вообще запомни: научишься чувствовать внутреннюю суть живых ли, неживых ли вещей, и они тебе сами о многом расскажут. И посоветуют. Только надо уметь их слышать. Ну а теперь выпей-ка вот это, — и Мирослав протянул Дмитрию небольшую бутылочку, которую достал из-за пазухи своей душегрейки.