Феномены
Шрифт:
Ларичев. Не ваша забота!
Прохоров. А чья же? Именно моя!
Ларичев (в негодовании). Да чья она жена, в конце концов?
Прохоров. Пока ваша…
Прохоров начинает набирать номер телефона. Ларичев задохнулся, схватил аппарат.
Ларичев. Что? Что? А ну… А ну… А ну, пошел вон, хам!!!
Прохоров. Вот как заговорили? Только что целовались, а теперь – хам? Ну ладно. У нас на это тоже ответ найдется! (Резко бьет Ларичева кулаком в живот.) Я тебе, падло, душу вытрясу! (Второй удар.)
Ларичев отлетает в угол комнаты.
Вот так! (Берет телефон, начинает крутить диск.)
Ларичев. Да что же он делает? Что это? Он ведь убьет ее. Товарищи… Милые… (Замечает в углу ружье, хватает его, наводит на Прохорова.)
Прохоров замер.
А ну! Положи трубку! Встать! Отойти от телефона! К стенке! Руки за голову!
Клягин (испуганно). Ребята, что вы? Ребята!
Клягин делает шаг к Ларичеву, тот наводит на него ружье.
Ларичев. Назад!
Клягин (отскочив). Мишка, кончай! Мишка, он же психованный! Он ведь стрельнет… Не звони жене, Миша! (Ларичеву.) Ребята, давайте по-хорошему…договоримся!.. Жене звонить не будем. В журнал позвоним, ребята! Мол, так и так – пошутили!
Ларичев (размахивая ружьем). Назад! Вы что? Какие шутки, дурачье! Вы же людей подведете! Я сегодня целую ночь в ногах валялся у секретаря комиссии, тесты ваши дурацкие доставал! Он же меня пожалел только из-за Лены… из-за ее состояния. Да его же с работы выгонят! А у него – семья… Да вы что? А Лена? Что с ней может случиться? (Заплакал.) Товарищ Прохоров! Михаил Михайлович… Мишенька… Умоляю! На коленях готов просить. (Рухнул на колени.) Пожалей ты нас!.. (Вскочил, решительно.) Нет! Хватит! Никаких просьб! Вы же не можете по-хорошему, вы же обязательно на шею сядете! Нет! Только требовать… А ну, пошли вон отсюда! Чтоб духа вашего не было! Надо будет – позовем. А теперь – вон! Слушайте, Прохоров, я всем святым клянусь, если позвоните – выстрелю. Я специально клянусь, поскольку я человек нерешительный, но тут я путь к отступлению отрезаю. Я клянусь всем святым, что у меня есть.
Прохоров (печально). У тебя нет ничего святого, Олег Николаевич!
Ларичев. Молчать!!!
Иванов. Ну зачем же так уж – «Молчать!»? Почему, собственно, он должен молчать? Мы вас выслушали, теперь его послушаем… Говори, Михаил, не бойся!
Прохоров. Да чего говорить-то? Я уж говорил… до этого здесь Елена Петровна говорила… она что говорила… она говорила, понимаете?.. Она говорила, какими мы должны быть… и тогда, раньше еще, в Краснодаре… она говорила, мол, человек – это высшее, понимаете, высшее! Она мне все объясняла, понимаете… мол, человек… Да что ж я говорить-то никак не научусь, дубина!!! (Заплакал от досады.)
Иванов. Ничего, Миша, все ясно. Мы поняли. Парень-то прав, Олег Николаевич, как ни крути – прав! Он правды захотел… И что ему возразить – не знаю. Сострить могу, но возразить по существу нельзя… Да, вообще, честно говоря, и мне эта комедия поднадоела… Всякая вовремя приостановленная липа – уже большой успех! Так что я тоже молчать не стану… Супруге вашей звонить не буду, а в журнал позвоню…
Ларичев. Нет! Нет! Нет! Никуда вы не позвоните!.. Уезжайте, без вас разберемся! Я всем святым поклялся!.. Не подпущу к телефону! Здесь, в ружье, два ствола, две пули.
Клягин. Мало! (Шагнул вперед.) Мало! Третья нужна, дорогой товарищ. Потому что нас трое… здесь феноменов… И хоть я, как вы выражаетесь, шарлатан, а все-таки тоже… один из них… Так что ничего у вас не получится, Олег Николаевич!.. Пули кончатся, а врукопашную вы против нас не потянете! (Прохорову.) Звони, Михаил, не бойся!
Прохоров пододвинул к себе телефон, снял трубку.
Ларичев. Товарищи… Я предупреждал… Я вынужден… Поймите меня правильно… (Медленно поднимает ружье, наводит на Прохорова.)
Клягин и Иванов напряженно смотрят на них.
Прохоров (набирает номер). Алло!.. Извините… Елену Петровну можно?
Елена Петровна. Можно.
Ее голос прозвучал не по телефону. Она стояла в дверях.
Положите трубку, Михаил Михайлович. Не надо звонить. Я все знаю… И в журнале уже… все всё знают…
Ларичев (тихо). Зачем ты встала, Лена?
Елена Петровна. Убирайся! Не хочу тебя видеть!
Ларичев. Не увидишь. Но, прошу тебя, немедленно ложись… Тебе велели лежать… Я закажу такси, Лена, слышишь, внизу будет стоять такси. Я не буду ждать, а такси – обязательно. Умоляю: поезжай на такси!.. До свиданья, товарищи! (Замечает, что держит в руках ружье.) Фу, черт возьми, чуть не унес!.. Со мной бывает. Такой рассеянный. Извините! (Ставит ружье на место.) Еще раз – до свиданья! (Замечает в углу клочок бумаги. Поднимает.) Думал, фотография. Товарищи, если кто найдет мою фотографию… там я… ну, вы знаете… впрочем, вряд ли… Не беспокойтесь!.. Извините! (Махнул рукой, быстро вышел.)
Пауза.
Иванов. Так-с. Ну что ж, пора и мне. (Ларичевой.) Я, кстати, не представился вам, Елена Петровна! Иванов. Не тот Иванов, который ваш Иванов, а совсем другой… Случайно попал сюда, в этот номер, и вот – вляпался в историю… Всегда так с этой фамилией.
Клягин. А вы б ее сменили, фамилию. Спокойно жилось бы.
Иванов. Ну нет, хватит. Уже один раз менял.
Клягин. Как?
Иванов. Так!.. Бывает, Клягин… Не удивляйтесь. Бывают и другие фамилии. Это я по жене – Иванов! Раньше у меня была фамилия другая… не такая ходовая… А женился – стал Ивановым. И, между прочим, не жалею… Так даже интересней. Всегда в какую-нибудь замечательную историю… вляпаюсь. (Подходит к ружью, открывает затвор, вынимает пули, кладет в карман.) Вот и на этот раз. Чуть под пули не угодил… Как говорится, в борьбе за правду мог жизни лишиться… Это ведь не каждому такая везуха. Ну, счастливо, ребята! А может, действительно, нам бы адресами поменяться, посидеть бы… (Взглянул на часы.) Ох, черт, опаздываю… Как-нибудь в другой раз!.. (Быстро уходит в темный проем двери.)