Чтение онлайн

— Господи, что за несчастье?! Что за испытание быть государем! Вот они, плоды тех свобод, которые были мной дарованы народу! — устало покачал головой Николай II. — И что же, народ, как и прежде, безмолвствует, зато бесчинствует кучка болтунов, возомнивших себя солью России!

— Именно так, ваше величество, — продолжал генерал-адъютант, — но, увы, с этим приходится считаться. Если теперь разгорится скандал, то немцы, к радости своей, добьются ухода одного из своих злейших врагов в Думе и, кроме того, очередной атаки либеральных кругов против вас.

Император молча потянул к себе газету, аккуратно сложил ее, разорвал на части и бросил на стол.

— И что, Родзянко так популярен среди этих, — император поморщился, — господ?

— Весьма популярен, ваше величество, — подтвердил докладчик.

— Но ведь такие эскапады нельзя оставлять без ответа.

— Так точно, государь. Если позволите, я нынче же обдумаю план действий и завтра, в крайнем случае послезавтра, изложу его вам.

— Что ж, действуйте!

Сверкающий черным лаком и никелем автомобиль с имперским орлом на дверце, взревев мотором, двинулся прочь от фехтовально-гимнастической школы. Лунев хмуро глядел в окошко на серый утоптанный снег, стараясь отвлечься от преследующих его мрачных предчувствий.

— Неужто не понравилось? — глядя на дорогу, поинтересовался атаманец.

— Да, превосходно, — невпопад бросил Платон Аристархович, не желая вдаваться в суть происходившего.

— А я тут нынче давешнего самурая видел. С мечом. Зыркает, шо по карманам шарит.

— Да, — опять не в лад бросил полковник.

До Дворцовой площади ехали молча. В кабинете Лунева уже ждал изнывающий от нетерпения коллежский асессор Снурре.

— Я вам тут такое принес! — едва увидев входящего контрразведчика, радостно заговорил он, сопровождая слова взмахами зажатого в руке пенсне в золотой оправе.

— Что же? — много суше, чем ожидал полицейский, спросил Лунев.

— Я понял, что фамилия Чарновский мне попадалась уже пару лет назад по одному делу. Но хотел себя перепроверить. Знаете, всякое бывает.

— Ну, у вас-то? Не прибедняйтесь! — напутствовал Лунев, сбрасывая шинель на стул.

— И верно, я оказался прав, — с ликованием в голосе объявил Христиан Густавович. — Чарновский проходил, правда лишь свидетелем, по делу о побеге Артура Шультце.

— Что?! — Глаза Лунева удивленно распахнулись.

— Да-да! Платон Аристархович, именно так, — любуясь произведенным эффектом, подтвердил Снурре. — Они были знакомы и довольно часто встречались в кружке поклонников изящной словесности господина Лучанского, по паспорту Лучкова, в доме князя Мурузи по адресу Литейный проспект, 24.

— Это такой дом в мавританском стиле около Спасо-Преображенской церкви?

— Он самый. Вот список обычных посетителей его вечеров. — Полицейский достал из портфеля довольно потрепанную серую папку и развернул на заложенной странице. — Обратите внимание, вот идет Чарновский Михаил, а сразу за ним Шультце Артур. Я тут позволил себе с утра пораньше опросить одного из людей, указанных в списке. Он говорит, что неоднократно видел этих господ, беседующих друг с другом.

— Вот значит как? — Лунев потер занывшую вдруг переносицу.

— Именно так. Последний раз они встречались у господина Лучкова-Лучанского за два дня перед бегством Шультце из России. А вскоре после этого ротмистр утратил интерес к литературным вечерам. Но и это еще не все. Как известно, господин Шультце выехал из столицы в Финляндию, оттуда перебрался в Швецию, а уже из Швеции — в Австрию. Дорога заняла у него чуть больше месяца.

А ровно через полтора месяца после исчезновения господина Шультце из Петербурга ротмистр Чарновский испрашивает у великого князя Николая Николаевича отпуск по семейным обстоятельствам и едет во Францию, дабы вступить в права наследования после смерти какого-то дальнего родственника по материнской линии. Так, во всяком случае, пишет он сам в отчете о поездке. По дороге, в Австрии, ротмистр Чарновский неожиданно чувствует, — Снурре поглядел в текст, — вот: «В связи с обострением последствий контузии, полученной в рейде на Инкоу, был вынужден прервать путешествие и остановиться в Вене на четыре дня для излечения».

— Есть доказательства, что в это время он встречался там с Шультце?

— Увы, нет, — развел пухлыми ручками Христиан Густавович. — Нам, к сожалению, неведомо ни где остановился Артур Шультце, приехав в Австрию, ни где он пребывает нынче. Следы его по сей день не найдены.

— Н-да. — Контрразведчик забарабанил пальцами по столешнице. — Вот и гадай теперь, встречался или не встречался. Хоть это и бездоказательно, определенно мог встречаться.

— Именно-именно, ваше высокоблагородие, — закивал Снурре. — Очень даже мог.

Их беседа была прервана нежданным появлением атаманца.

— Ваше высокоблагородие, — прижимая руки к карманам галифе, отрапортовал он. — Там у нас явление в мундире голубого им преданному народу.

— Простите, что? — Лунев с недоумением поглядел сначала на телохранителя, потом на Снурре. В словах неуемного сотника можно было найти отголосок лермонтовских строк, но трактуемых совсем уж вольно. — Вы снова за свое?

— Вас там поручик Вышеславцев домогается.

— Да? — Лунев устало сжал переносицу. — Что ж, пусть войдет.

Жандарм не заставил себя долго ждать. От его недавнего лоска не осталось и следа. Даже нафабренные усы, еще недавно лихо закрученные, теперь выглядели уныло обвисшими.

— Ну, что там у вас случилось, господин поручик?

— Ваше высокоблагородие, — запинаясь, начал Вышеславцев, — господин полковник. Тут выходит такое… В общем, без вашего совета не знаю, что и делать. — Он тягостно вздохнул.

— Да что ж такое-то произошло?

— На след я напал, — снова вздохнул жандарм.