Чтение онлайн

— В атаку! — закричал Скрайвок.

Он первым забрался на груду камней с силовым мечом в одной руке и волкитным пистолетом, гудящим от едва сдерживаемой разрушительной энергии, в другой. Последний выстрел из лазпушки оставил Танатара без наплечного орудия, и Повелители Ночи бросились на него.

— Такой опасный издали, а вблизи не очень, — заметил про себя Скрайвок, уклоняясь от неуклюжего взмаха кулаком и оставляя мечом глубокую борозду в его ноге. Затем открыл вокс и крикнул: — Прикончите ее. Покажите ее хозяевам, что никакая машина не устоит перед клыками ночи!

По экранам, встроенным в пустые глазницы Бета-Фи-97, бежали оптические сетки и расчетные данные для стрельбы. Рядом злобно пульсировали индикаторы урона. Бета-Фи на мгновение отсоединился от показаний Гаммы, и поток информации от Сигмы расширился, заняв все сознание. Космодесантники, на фоне конструкта кажущиеся крохотными, как техноаколиты, которых только достали из колбы, били по его металлическим конечностям, разрушая древнюю технику своим отвратительным оружием. У тех, кто сражался без шлема, лица были искажены в гримасе злобного удовольствия.

Они убивали Сигму.

А Бета-Фи ничего не мог сделать с такого расстояния. Сигму нельзя было контролировать и перепрограммировать удаленно, и его боевые протоколы оставались неизменны: огонь на подавление, защищать вход в тоннель. Мысль о том, что можно модифицировать технологию и сделать возможным удаленное управление, привела бы догматичного Бета-Фи в ужас, а потому никогда не посещала его. И теперь ему оставалось лишь смотреть, как гибнет его подопечный.

Забытые нервы посылали сигналы в давно удаленные железы и каналы. Он много лет назад разучился плакать и бояться, но не избавился от способности испытывать грусть, и так долго спавшие стыд с виной вдруг вернулись. Он погрузился в Сигму всем разумом, став с ним одним целым. Бета-Фи не мог помочь машине, но мог разделить его боль через инфосвязь. Он не стал подключать болевой шунт. Он полностью прочувствует смерть своего подопечного.

Что-то острое и электрическое разбило Сигме коленную чашечку, и он накренился в сторону, потеряв равновесие. Бета-Фи заскрипел бы зубами от сострадания, если б они у него были. Из грудного аппарата вырвался искаженный пучок данных.

Враг набросился на Сигму со всех сторон и принялся рубить и проламывать его броню. Аварийные сигналы шли со всех систем.

«Тише, — успокаивал его Бета-Фи. — Тише. Твоя служба Омниссии отмечена, твой серийный номер будет с почестями сохранен. Тише. Начинаю выгрузку данных. Твое тело умрет, но логические алгоритмы останутся в веках. Слава Машине».

Кто-то ударил по оптической аппаратуре Сигмы. Видеопоток погрузился в темноту. Бета-Фи оставался с ним до последней мучительной секунды, пока электроника не передала ему вспышку острой боли, и все закончилось.

Отключившись от мертвого инфоканала, Бета-Фи принялся читать молитву Преждевременной деактивации. Он был на середине четырнадцатой строфы, когда его отвлек голос проклятого Полукса. Бета-Фи ненавидел это оружие мясников, которое из-за ложного понимания ценности жертвовало артефактами, куда более важными и труднозаменимыми, чем оно само. Полукс был массово производимым инструментом, а Сигма — древним и драгоценным. Его жизнь стоила в разы дешевле жизни автоматона.

— Инфокузнец. Твоя жертва заслуживает уважения.

Бета-Фи не ответил. Он отвернулся от Имперского Кулака и намеренно не стал зажигать оптические сенсоры, отказываясь смотреть на него.

Полукс помолчал — Бета-Фи не сомневался, что тот подбирает наиболее уместную в данном контексте банальность, чтобы погасить его гнев. Но умилостивить Бета-Фи не выйдет. Он слегка подвинулся в своем инфокресле, поворачиваясь к космодесантнику спиной с прикрепленными к позвоночнику механизмами. Полукса это не остановило.

— Хитрость сработала. Твоя машина выиграла нам немало времени. Наши приготовления закончены, и лично я жалею, что не смогу увидеть лица Повелителей Ночи, когда они поймут, за что так отчаянно сражались.

По логическим схемам в нейронных имплантах Бета-Фи прошел зашифрованный поток частиц, несущих с собой удовлетворение. Но следующие слова Полукса погасили его, и на сердце опять потяжелело.

— Отведи вторую машину. Бой не закончен, и она нужна в другом месте.

Скрайвок перелез через искрящие останки конструкта. В перестрелке в генератор опорного поля угодила шальная пуля, и он беззвучно дымился. Впереди ждала темнота, в которой даже его глаза ничего не видели.

Существовало не так много градаций темноты, в которых нострамцы плохо ориентировались. Они обладали несравненным ночным зрением, а благодаря легионерским аугментациям и системам силовых доспехов видели при плохом освещении дальше и четче всех, и Скрайвока серьезно беспокоило, что сейчас он ничего не может разглядеть. Зарядив пистолет, он осторожно направился вперед. Из-за груд камней на полу идти приходилось медленно.

Причина, по которой он ничего не видел, была прямо перед ним, только он не так на нее смотрел. Тоннель оказался тупиком. Он тянулся тридцать метров, после чего сужался до трубы диаметром в его кулак и исчезал в горе. Тьма представляла собой не отсутствие света в открытом пространстве, а блестящую черную стену. Он никогда раньше не видел такого камня — гладкого, черного, полностью поглощающего свет.

Он подошел к стене и провел пальцами по поверхности, едва ее касаясь.

Землю тряхнуло от далеких взрывов. Скрайвок закрыл глаза. Подрывные заряды: их легко можно было узнать по малой частоте ударов. Спустя несколько секунд после них из задней части пещеры дунул вытесненный воздух, из-за узкого отверстия издав низкий и печальный гул, словно пародировал победные фанфары.

Скрайвок ударил по стене закованным в металл кулаком.

— Да что за?..

— Капитан? Магистр когтя?

— Галливар. — Повернувшись, Скрайвок обнаружил, что офицеры его потрепанной роты толпятся у входа. Их было меньше, чем три часа назад.

— Второй конструкт отступил. Мне поступают многочисленные донесения об оползнях по всей горе. Враг заблокировал пещеры повсюду.

— Что, все?

Галливар мгновение помолчал, изучая отчеты, которые поступали со всех склонов.

— Никак нет, некоторые еще открыты.

— Как эта, уверен. Пещеры-тупики.

Скрайвок с силой провел пальцами по стене. Камень сорвал краску с кончиков перчаток, обнажив тускло блестящий керамит, но сам не получил и царапины.