Чтение онлайн

Летик снова включил магнитные замки и тяжело опустился на пол. Он резко рубанул мечом по Повелителю Ночи в поврежденном шлеме, сорвав жуткие трофеи, которые предатель носил на цепи вокруг шеи. Отрезанные пальцы убитых легионеров поплыли прочь, а зубья на мече Летика между тем принялись вгрызаться в керамит и череп под ним.

Меч застрял, и Летику пришлось его отпустить, напомнив себе, что главное в деле выживания — это использовать то, что есть. Он обхватил мертвого Повелителя Ночи и, используя труп как щит, открыл огонь. Обломки летали по всему коридору. Мимо Летика проносились снаряды огневой поддержки от его подчиненных, сражая Повелителей Ночи, которые пытались его атаковать. Выброшенные гильзы отскакивали от стен.

— Кай! Кай! Прием! — звал Летик.

Ответа не было.

У него возникла страшная теория. Враг перехитрил его. Предугадал его действия, несмотря на всю осторожность. Недавний грохот, без сомнения, вызвала сработавшая взрывчатка: видимо, Кай привел в действие какую-то ловушку, заперев их на станции. Вывод получался только один: врагам нужна была «Нравственность». Пока отделение Летика гибло под вражеским огнем, вторая группа атаковала беззащитный корабль. Он не сомневался в этом, потому что в их положении выбрал бы такую же практику.

Еще один Повелитель Ночи пал от его болт-пистолета. Индикатор боеприпасов на оружии мигнул красным. Он убрал пистолет в кобуру и снова взял болтер. Новые враги уже мчались к нему по коридору, закручивая мусор в беспокойный, хаотичный вихрь.

Летик не стал оценивать шансы своей группы. Если они пройдут вперед по центральному коридору станции, то окажутся вне досягаемости прикрывающего огня. Если останутся здесь, Повелители Ночи легко перебьют их по одному. Доминик был ранен, но продолжал сражаться. Батавиан боролся с одним Повелителем Ночи, без конца нанося ему в шею удары гладием, пока враг пытался направить болтер ему под пластрон. Затем силовые кабели на броне Батавиана вспыхнули, и Ультрамарин погиб. Его убийца сбросил с себя тело и повернулся к Летику, но тот не успел даже поднять оружие, как мимо пролетел болт, оставляя после себя ярко-белый ракетный след, врезался в шлем Повелителя Ночи и взорвался, убив предателя.

Позади раздались крики его людей. Повелители Ночи одолели двух воинов, блокировавших выход из центрального зала, и выбегали в коридор, отделяя Летика с его ударной группой от остальных. Солдаты, расположившиеся позади группы разграждения, не пускали врагов в уязвимый тыл щитоносцев, но долго это продолжаться не могло.

Ультрамарины проиграли, и Повелители Ночи знали это.

Предатели из другого конца коридора бросились на них с торжествующим ревом, оглушительно громко врезаясь в абордажные щиты. Группа разграждения вдруг оказалась в яростном ближнем бою. Благодаря щитам люди Летика были лучше защищены, но уступали врагу по численности, а потому быстро гибли.

Летик не сдавался. Доминика атаковали два нострамца: один взял в захват его руку, а второй убил ударом цепной глефы. По жестокости бой не уступал ни одному на памяти Летика, и хотя в последнее время он немало дрался с другими космодесантниками, ярость этих врагов ошеломляла. Он отбросил болтер и вцепился в нападающих, принялся бить их по лицам локтями и кулаками, пытаясь расколоть хрупкие линзы и открыть врагов разреженному воздуху.

Иконки его солдат гасли одна за другой. Затем враг оказался и спереди, и сзади. Кто-то схватил его за руку. Он вырвался, но две другие руки заскребли по доспехам, пока он не оказался в захвате. Броня выла, откликаясь на попытки освободиться. Летик успел отшвырнуть одного Повелителя Ночи ударом тыльной стороной руки, после чего вторую руку тоже схватили, потом захватили ноги, и его повалили на пол. Летик вырывался и пинался, и пятеро врагов безуспешно пытались его усмирить, держа за руки-ноги, пока к броне не прилепили какой-то прибор, закоротив ее мощным электромагнитным импульсом и лишив Летика сил. Только тогда легионер был повержен.

Келлендвар с братом вырезали себе путь по хребтовому коридору «Нравственности». На корабле было три тысячи смертных членов экипажа, но сопротивления они оказывали не больше, чем младенцы. Убивать их было так же легко.

Дробь из ружей корабельных бойцов отскакивала от силовой брони, не причиняя вреда. Бойцы не пытались бежать, поэтому Келлендвар убивал их на месте, разрубая надвое огромным палаческим топором. Келленкир крутил цепной глефой, вырисовывая в воздухе размытый узор, сквозь который никто не мог пробиться.

— Они не боятся, брат, — заметил Келлендвар. Вокруг выл ветер, устремляясь к дыре, которую они выжгли в корпусе. — Они храбры. Это почти достойно похвалы.

— Их легионеры много времени проводят рядом с ними; возможно, поэтому они не поддаются страху. Но то, что им хватает смелости не сдавать позиции, не значит, что они не боятся. — Келленкир видел это, в отличие от брата. Чувствовал сквозь решетку респиратора. — У Жиллимана презреннейший из слуг считает себя героем! — Келленкир засмеялся, ударом цепной глефы лишив жизни очередного бойца. Алмазные лезвия зубьев разбили лицевую пластину его шлема, прошли сквозь панцирную броню и впились в грудь. — Смотри, как они умирают! Какая разница, храбры они или трусливы. Главное — что слабы!

Посреди коридора выстроились в ряд несколько человек, здоровяков, по меркам смертных, и вооруженных дубинками-электрошокерами.

— Не вижу слабости. Они сражаются с честью, — сказал Келлендвар.

— С честью или без, но их слабость отвратительна, — ответил Келленкир и обрушился на мини-отряд.

Дубинки отскакивали от его брони, а вслед за ними вскоре отправлялись отрубленные конечности. Фонтаны артериальной крови окрасили коридор алыми потеками. Это оказалось последним аргументом, и выжившие бросились прочь от Келленкира.

— Путь свободен! — крикнул Келленкир. — Они бегут, начав понимать урок! И это правильно. Они не так глупы, как их товарищи. Храбрость не спасет от страданий и смерти! Бегите, людишки, бегите! — ревел он через вокс-динамики. — Я все равно поймаю вас и убью. Скоро боли придет конец. Обещаю вам!

Из люка показались новые бойцы, но всех их ждал топор Келлендвара. Келленкир дрался с фанатичной радостью в голосе, и это основательно беспокоило Келлендвара, но он не переставал убивать, пока думал об этом. Убийство было жизнью. Убийство было спасением. В детстве он убивал, чтобы увидеть следующий день. Став космодесантником, он убивал во имя Императора, чтобы человечество выжило. Теперь он убивал для Скрайвока, чтобы стать свободным. Страх — главным образом страх пыток, боли и недостойной смерти — всегда был оружием его легиона. Но именно оружием — инструментом, которое следует использовать, когда оно нужно, и убирать, когда в нем нет необходимости.

Он вновь вспомнил «Никтон» и тот момент, когда пришел забирать брата из его самодельной пыточной в Зале трофеев. Увиденное встревожило его. Проблема была не в самих действиях Келленкира: Келлендвар много раз проводил похожие операции.

Но он не был садистом. Он понимал, что боль и страх — это тоже инструменты. Келленкир же явно принадлежал к огромному числу легионеров, которые любили использовать их ради собственного удовольствия, однако им двигало не простое желание причинить боль. В его действиях было что-то миссионерское.