Чтение онлайн

Нет, на всей земле нет ни одного человека, который был бы достаточно могуществен для того, чтобы обернуть ход событий в ее пользу. «Мы приходим в этот мир в одиночку и в одиночку должны его покидать». А в промежутке лишь изредка выпадает случай отдохнуть от одиночества. С этого времени, поняла Клеопатра, с нею остаются лишь боги. Ни отца, ни Цезаря — ни одного смертного, под чьей защитой она могла бы отдохнуть.

И она воззвала к богам, что были ее прибежищем во всех горестях.

«Матерь Исида, Сострадательная Владычица, ты снова отняла у меня источник силы, оставив меня одну на земле, без матери, без отца, без мужа. И теперь лишь я могу защитить царство моих предков и моего маленького сына, законного царевича Египта и единственного истинного сына Цезаря. И снова я прошу тебя восстановить мои силы, чтобы я могла выполнять твои замыслы на земле, не в другом теле, а самолично, где лишь мы с тобой можем руководить моими действиями и воплощать Судьбу. Я, твоя смиренная дочь, молю тебя об этом. Помоги мне остаться в живых».

Горячие слезы текли по лицу Клеопатры — жгучие ручейки, особенно теплые по сравнению с холодом щек. Ей не следовало сейчас рыдать. Только не сейчас, когда так много предстоит сделать. Она поплачет потом, позднее, когда они с сыном вновь вернутся в Египет и окажутся в безопасности.

Клеопатра заставила себя сесть и вытерла глаза. Всхлипывая, она уцепилась за деревянные перила балкона и встала.

Сквозь уличный гам она расслышала размеренный стук, который ни с чем невозможно было спутать. Клеопатра слыхала его столько раз, что сразу же поняла, что это такое: грохот подбитых гвоздями сапог римских солдат, маршем двигающихся к центру города. Сейчас здесь вспыхнет война — а ее с сыном разделяет много миль! «Матерь Исида, он ведь еще совсем ребенок! Умоляю, помоги ему!»

Тут на балкон влетел высокий мужчина в потрепанном крестьянском плаще. Клеопатра отшатнулась, но мужчина скинул капюшон, и она увидела, что это Антоний. Он обхватил ее за плечи.

— Скорее! — велел он. — Нам нужно уйти в дом.

У Клеопатры не было сил ни о чем его расспрашивать. Впрочем, в вопросах не было необходимости, поскольку она и так отлично знала ту цепочку событий, что привела его сюда. Когда царица увидала Антония, у нее камень с души свалился — не только потому, что он был ей с Цезарем другом и союзником, но и потому, что само его присутствие свидетельствовало о том, что он неповинен в ужасном преступлении.

— Ты понимаешь, что случилось? — спросил Антоний.

— Об этом кричали на улицах, — отозвалась Клеопатра.

— Тебе ясно, что это означает? Нам необходимо вывезти тебя из Рима.

— Расскажи мне, что произошло, — сказала Клеопатра, с трудом выдавив из себя эти слова. — Это Брут?

— Потом, Клеопатра. Некогда разговаривать. Лепид вызвал свои отряды, расквартированные на Тибрском острове. Они сейчас входят в город.

— Ты собираешься воевать с убийцами Цезаря?

— Нет. Я собираюсь с ними торговаться.

Это известие потрясло Клеопатру.

— Но как ты можешь?!

Лицо Антония буквально светилось энергией; Клеопатра никогда еще не видела его таким. Он был совершенно спокоен, хотя и напряжен до последней жилки.

— Сейчас не время для эмоций. Сейчас необходимо предотвратить войну и захватить власть. Ибо величие, которое воплощал Цезарь, с его смертью рассеялось.

— Скажи мне только одно: это Брут?

Она хотела знать. Она предостерегала Цезаря, а он не прислушался к ее предупреждению. Должно быть, он желал этой смерти и даже как-то ее подстроил, позволив другим понять свою волю. Почему он ее покинул?

— Да, Брут. И многие другие. Но когда они помчались по улицам с этой вестью, их вместо хвалы встретили презрением. Люди швыряли в них камнями и гнали их прочь. Очевидно, у них не было никакого плана дальнейших действий. Полагаю, они думали, что их поблагодарят за убийство, — горько усмехнулся Антоний.

Он взял лицо Клеопатры в ладони; по сравнению с ее холодными щеками его руки казались очень теплыми.

— Не плачь. Время для слез наступит позднее. А сейчас я должен идти. Сперва к Кальпурнии, а потом к убийцам.

— Чтобы утешить ее? — спросила Клеопатра и сама не узнала собственный голос — настолько странно он прозвучал.

Антоний снова улыбнулся.

— У нее в руках личные документы Цезаря и казна, которую он использовал для выплат своим солдатам. Тот, кто заполучит эти инструменты, заполучит и власть Цезаря. Мы с Лепидом уже располагаем поддержкой его войск.

— А что делать мне? Мой сын сейчас на вилле на Яникульском холме, вместе с няньками.

— Тебе следует возвращаться в Египет и ждать известий от нас. Насчет твоего пути домой уже все договорено — во всяком случае, так мне сказал тот грек у дверей. Стражники задержали его — до установления личности.

— Аммоний? — уточнила Клеопатра. — Такой толстый, пожилой?

Ее родич и старый друг снова пришел к ней на помощь! Существуют ли пределы его верности и доброте?

— Нет. Молодой, поджарый и довольно красивый для грека.

Архимед! Клеопатра увидела в нем не поклонника ее женственности, а защитника и друга юности. Все, что разделяло их: ее предательство, совершенное из соображений политической выгоды, и горечь его утраты — все это развеялось при виде знакомого лица.

— Кузен! Хвала богам, ты пришел!

Первым порывом Клеопатры было кинуться к Архимеду и обнять его, но что-то в его лице заставило ее остановиться. Он не улыбался. Клеопатра взяла себя в руки и осталась стоять рядом с Антонием.

— Кузина. — Архимед поклонился, сдержанно и чопорно.

Двое солдат, стоявших по сторонам от него, отступили.

— Так он твой родич? — спросил Антоний.

— Да, он мой родич, — ответила Клеопатра, улыбнувшись.

«После всего, что я сделала, чтобы разбить его сердце и уязвить его гордость, он все еще мой верный родич». Она почувствовала, как на глаза ее снова наворачиваются слезы, и, как она ни пыталась удержаться, они заструились по лицу.

— Приношу свои извинения, — сказал Антоний Архимеду. — Кажется, когда-то я видал тебя — на службе у царя. Но я много лет не бывал в Александрии.

— Я признателен тебе за эти меры предосторожности, — отозвался Архимед.

— Клеопатра, я должен идти, — сказал Антоний. Он обнял ее — не как мужчина обнимает женщину, а так, как он часто при ней обнимался с Цезарем, — по-братски. — Эта трагедия не разрушила наш союз. Скоро ты услышишь обо мне.