Фараон Эйе
Шрифт:
– Есть, мой государь. И если будет на то твоя воля, то я готов взяться за это дело.
– Тебе будет дано все необходимое, Мефрес. И вот тебе кошелек с золотыми монетами для начала. Купи папируса и найми писцов, что будут переписывать, то что напишешь ты. Нужно позаботиться о копиях этих ценнейших документов.
– Будет исполнено, мой повелитель, – я схватил кошелек и по его весу понял, что фараон был более чем щедр.
– И ежемесячно приходи ко мне и читай то, что тебе удалось написать. Мне также интересно, чем закончиться история этого Нехези.
И я начал свою работу. Поначалу мне пришлось перевести папирусы Бата на греческий язык. Писцы аккуратно стали переписывать переводы. А затем я стал писать продолжение этой удивительной истории писца по имени Бата о его прадеде Нехези и проклятых фараонах.
Поначалу все складывалось удачно, и фараон Птолемей не забывал обо мне, но не только носитель двойной короны был хозяином и повелителем Кемета. В этом я сумел убедиться. Ровно через два месяца ко мне пришел старый жрец по имени Сонхис, из храма Осириса, член верховной коллегии жрецов, личность весьма влиятельная в стране Кемет.
– Мой молодой брат решил заняться историей? – сразу же перешел он к делу, едва опустившись на стул.
Жрец был вдвое старше меня и потому обращался ко мне как к молодому человеку, хотя мне уже 40 лет, и я давно перешагнул порог юности.
– Да, почтенный Сонхис. Мне случайно достались чрезвычайно ценные папирусы, и я с громадным удовольствием занимаюсь их изучением. Это время когда Египтом правили…
– Я знаю, в чем смысл твоей работы, Мефрес, – перебил меня Сонхис. – И меня беспокоит твоя работа. Чиновники фараона донесли о чем вы беседуете с его величеством.
– И тебе не нравиться моя работа, почтенный Сонхис? – я догадался, с чем пришел ко мне жрец Осириса.
– Ты догадлив. Время проклятых фараонов намеренно предано забвению. И то, что ты делаешь нам не нравиться. Многие почтенные жрецы коллегии обеспокоены этой работой.
– Но чем память об Эхнатоне и его преемниках может повредить Египту, о почтенный Сонхис? Я понимаю, почему это было сделано после правления Эхнатона, но сейчас по прошествии такого большого отрезка времени кому это знание опасно? Наоборот, нужно попытаться восстановить память о том времени.
– И это говорит жрец Исиды?
– Это говорит хранитель мудрости. Ведь среди папирусов Бата есть интереснейшие. Он рассуждает о далеком прошлом Египта. Он провел важные исследования и показал нам в каком направлении двигаться в изучении прошлого.
– О чем ты? – не понял меня Сонхис. – О каком прошлом ты говоришь, Мефрес? История нашей страны изучена и записана.
– Да о том прошлом, что под слоями камня и песка храниться древняя история Египта о которой мы вообще ничего не знаем. Вот, например, – я достал папирус только мною написанный. – Это сообщение из "Гробовых текстов", что пишутся у нас во множестве гробниц. Но никто из переписчиков и не задумывался о чем они нам говорят! А они поясняют нам природу богов! Тех самых существ, которых мы зовем Осирисом, Сетом, Исидой.
Сонхис схватил папирус и стал жадно его читать. Ведь ни для кого не секрет что жреческая каста Египта давно превратилась в простых толкователей древних легенд и престала быть кастой ученых и собирателей знаний.
– Это страшное богохульство, – прошептал Сонхис, оторвав свой взгляд от моих записей. – Но это интересно. Ты вывел новую формулу божества! Не знаю верна ли она, но довольно интересна.
– Что ты, господин! – замахал я на него руками. – Какая новая формула? Это всего лишь объяснение о происхождении наших богов в далеком прошлом.
– Но твоя работа может подорвать основы веры, и потому она вредна, Мефрес. И верховная коллегия, которая ждет о меня доклада, наверняка запретит тебе этим заниматься.
– Но фараон приказал мне сделать эту работу.
– Фараон? – Сонхис ухмыльнулся. – Фараон великий повелитель Египта и соратник блистательного и великого Александра. Но Птолемей Лаг уже стар и не станет идти против верховной коллегии жрецов Египта! Ты разве в этом сомневаешься, Мефрес? В силе и власти жречества в Египте?
Я опустил голову. Нет. Я не сомневался, ибо знал о силе власти жрецов. Я сам был одним из них.
– Ты завещаешь мне вести эту работу? – спросил я.
– Я пришел к тебе именно с этим намерением. Но я сам интересуюсь прошлым. И сейчас я согласен, чтобы ты её продолжил. Но продолжать нужно тайно! Для всех эта работа будет свернута и папирусы, переписанные писцами будут уничтожены.
– И для фараона это будет тайна?
– Нет. Фараон может знать прошлое, если хочет. На старости лет Птолемей стал интересоваться великими делами давних дней. Он ищет равного своему господину Александру. И думает что Эхнатон такой.
– А ты, почтенный Сонхис, считаешь иначе?
– Не знаю еще. Нужно много думать и много знать, чтобы сделать вывод по такому вопросу. Но смотри, Мефрес, только фараон и мы с тобой будем знать истину и будем её искать. Сколько тебе нужно времени, чтобы представить мне отчет по "Гробовым текстам"?
– Предварительно я все могу закончить не ранее чем через месяц.
– Делай это в первую очередь. А затем продолжишь рассказ о жизни Нехези. И мы с тобой обсудим твою теорию о богах…
Я действительно представил Сонхису свой отчет и мы спустя неделю довольно долго беседовали об этом у него дома.
Жрец был любознателен и искренне жаждал знаний, понимая, что официальная трактовка, принятая в храмах, крайне ограничена и не дает истинного знания о природе мироздания.
– Тексты поначалу были призваны говорить о том, как боги пришли и как уходили обратно в свою небесную обитель, – начал я. – Но затем полуграмотные жрецы и переписчики внесли в них путаницу.