Чтение онлайн

— Даже если я сама ни разу с ним не встречалась, я должна была слышать от кого-нибудь его имя. Это маленький городок, шериф, очень маленький, по крайней мере в несезонный период.

— Может быть, это кто-то из Маунт-Ларсона, Шейди-Руста или Пайнвилля, — высказал предположение лейтенант.

Дженни страшно хотелось побыстрее выбраться из ванной и обсудить надпись на зеркале где-нибудь в другом месте. Не тут. А на открытом месте, где ничто не могло бы подобраться к ним, само оставаясь незамеченным. У Дженни было какое-то сверхъестественное, ни на чем не основанное, но тем не менее совершенно отчетливое чувство, что именно в эту самую минуту нечто — нечто чертовски странное — находилось в другой части гостиницы и втайне от них занималось там чем-то ужасным; и то, что ни она сама, ни Лиза, ни шериф, ни его помощник не знали этого, представляло для них величайшую опасность.

— А что означает вторая часть? — спросила Лиза, показывая на слова «ВЕКОВЕЧНЫЙ ВРАГ».

После долгого молчаливого раздумья Дженни наконец сказала:

— Наверное, Лиза в самом начале была все-таки права. По-видимому, тот, кто сделал эту надпись, хотел сообщить нам, что Тимоти Флайт — его враг. Я полагаю, что и наш враг тоже.

— Возможно, — с сомнением в голосе произнес Брайс Хэммонд. — Но он выбрал очень необычный способ сделать это. Странные слова: «вековечный враг». Почти архаичные. Если он заперся в ванной, чтобы спрятаться от Флайта, и в спешке писал предупреждение, то почему он просто не написал: «Тимоти Флайт, мой старый враг» или что-нибудь другое, но ясно и прямо?

— В самом деле, — согласился лейтенант Уитмен, — если бы он хотел оставить сообщение с обвинением против Флайта, он бы написал: «Это сделал Тимоти Флайт» или «Флайт убил всех». И уж меньше всего он бы хотел как-то затемнить суть того, о чем писал.

Шериф принялся перебирать и осматривать то, что стояло на широкой полке прямо под зеркалом: здесь были флакон лосьона для кожи, лимонный крем после бритья, мужская электрическая бритва, пара зубных щеток, зубная паста, расчески, щетки для волос, набор женской косметики.

— Судя по всему, в этом номере жили двое. Возможно, они и в ванной заперлись вдвоем — а значит, оба растворились потом в воздухе. Но чем же они сделали эту надпись на зеркале?

— Похоже, что карандашом для бровей, — сказала Лиза.

— Да, мне тоже так кажется, — кивнула Дженни. Они обыскали всю ванную в поисках черного карандаша для бровей, но так и не смогли его найти.

— Потрясающе, — раздраженно произнес шериф. — Значит, карандаш для бровей исчез вместе с тем, а возможно, и с теми двумя, кто заперся здесь в ванной. Двое похищены из запертой комнаты.

Они спустились вниз и снова подошли к столу администратора. Согласно записи в регистрационной книге, номер, где они обнаружили надпись на зеркале, числился за супругами Орднэй из Сан-Франциско.

— Постояльца по имени Тимоти Флайт нет вообще, — заметил шериф Хэммонд, закрывая регистрационную книгу.

— Ну что ж, — произнес лейтенант Уитмен, — больше мы сейчас здесь все равно ничего не выясним.

Услыхав эти слова, Дженни почувствовала облегчение.

— Ладно, — сказал Брайс Хэммонд. — Пошли к остальным. Быть может, они нашли что-нибудь такое, чего мы не увидели.

Они двинулись через вестибюль к выходу, но едва успели сделать пару шагов, как громкий вскрик Лизы заставил их остановиться.

Буквально через секунду уже все увидели то, что первоначально привлекло внимание одной только Лизы. Оно находилось на одном из столиков, прямо в свете лампы под розовым абажуром, и было освещено настолько красиво, что казалось выставленным тут произведением искусства. Это была мужская рука. Отрезанная рука.

Лиза отвернулась от ужасного зрелища.

Дженни обняла сестру и прижала к себе, глядя через ее плечо на эту руку с отвращением, но не в силах отвести от нее взгляд. Рука казалась исчадием ада, она издевалась над ними, она была реальна и в то же время невероятна.

Между большим и указательным пальцами она крепко держала карандаш для бровей. Тот самый карандаш для бровей. Именно его. Это должен был быть именно тот карандаш.

Дженни испытала не меньший ужас, чем Лиза, но она прикусила губу и подавила вскрик. Ее ужас и отвращение были вызваны не только видом этой руки. У нее перехватило дыхание и возникло жжение в груди при мысли о том, что еще совсем недавно никакой руки на этом столике не было. Кто-то поставил ее здесь, пока они были наверху; поставил, зная наверняка, что они на нее наткнутся. Кто-то издевался над ними. Кто-то с крайне извращенным чувством юмора.

Дженни еще не приходилось видеть, чтобы глаза Брайса Хэммонда, постоянно спрятанные под тяжелыми веками, распахивались так широко.

— Черт побери, но ведь раньше этой штуки здесь не было, верно?

— Не было, — согласилась Дженни.

До сих пор шериф и его помощник держали свои револьверы хотя и в руках, но направив их стволами в пол. Сейчас они взяли оружие на изготовку, словно опасаясь, что отрезанная рука может бросить карандаш для бровей, подлететь к чьему-нибудь лицу и выдавить глаза.

Никто из них не в силах был произнести ни слова.

От спирального орнамента на восточном ковре, казалось, исходили потоки ледяного воздуха, как от труб мощного холодильника.

Наверху, в одной из дальних комнат, скрипнула то ли доска пола, то ли несмазанная дверная петля. Потом еще раз скрипнула, потом издала протяжный стонущий звук.

Брайс Хэммонд посмотрел вверх, на потолок вестибюля.

К-р-р-и-и-и-к.

Это мог быть совершенно естественный звук, какие всегда издает дом при усадке. Но могло быть и что-то другое.

— Теперь уже сомнения нет, — сказал шериф.

— В чем нет сомнения? — спросил лейтенант Уитмен, глядя не на шерифа, но сразу на все выходящие в вестибюль двери.

Шериф повернулся к Дженни:

— Помните, вы мне сказали, что когда незадолго до нашего приезда услышали сирену и звон церковного колокола, то подумали, что случившееся со Сноуфилдом, возможно, еще продолжается.

— Да.

— Вы были правы. Теперь мы можем быть в этом уверены.