Фантомные боли
Шрифт:
ДМИТРИЙ. Да нет. Просто я… Так.
ГЛЕБ. Да перестань. Все тут свои. Тем более, у меня тоже бывает. Да и вообще, у кого не гудит, покажи мне пальцем. У деда вон только, наверное. (смеется). Были тут девки, по идее. Кондукторши две. Ходили все после смены. Ничего так. Можно. Пили, правда, как кони. Хрен упоишь. Уволили их потом.
ДМИТРИЙ. Ясно.
ГЛЕБ. Есть тут одна, правда… Оленька. (смеется)
ДМИТРИЙ. Че за Оля?
ГЛЕБ. Да тут вообще хохма с ней целая. Щас расскажу. (встал, вышел из вагончика. Мочится с крыльца).
ГЛЕБ. Че пьешь уже, что ли?
ДМИТРИЙ. Нет… Просто.
ГЛЕБ. Давай выпьем.
У тебя деньги-то есть?
ДМИТРИЙ. Два рубля только. На дорогу.
ГЛЕБ. Хреново. У меня тоже на пузырь не хватит. (достал мелочь, считает).
ДМИТРИЙ. Да ладно… Ты же мне рассказать хотел.
ГЛЕБ. Ааа… Про эту-то? (крутит пальцем у виска).
ДМИТРИЙ. А че она того, что ли?
ГЛЕБ. Конечно. (садится). А ты че думал, нормальная?
ДМИТРИЙ. Ясно.
ГЛЕБ. Да нет, она так-то нормальная. Ничего. Можно. Крыша просто съехала. Поэтому, кстати, и можно. Так бы не дала.
ДМИТРИЙ. Че-то я не понял ничего.
ГЛЕБ. Да муж у нее тут работал. Вот как раз в твоей смене. Поэт. Или кто там еще бывает? Идиот, в общем. Писал тут все в журнале на задней странице, прикидай. Кстати, тут есть где-то еще его произведения. Ну-ка… (открыл ящик стола, достал журнал, листает). Вот. Нашел. Слушай (читает). «Осень подкралась незаметно, словно хладнокровный убийца, скользящий в полумраке пустынных улиц… » Ну не шиза ли? Слушай дальше. (Читает) «Тайком, мрачными ночами, тоскливо плакало небо, роняя на спящую округу свои тлетворные слезы. А иногда холодный северный ветер печально шептал над умирающим летом отходную молитву». Ну че? Шизик же?
ДМИТРИЙ. … Ну.
ГЛЕБ. Вот и я того же мнения. (кинул журнал на стол). Нет бы, медь собирать, а он херней маялся. И Оля у него такая же. Прикидай, каждую смену к нему приходила. Хавчик ему принесет, накормит, а потом, главное, трахаются. Простыни у нее всегда с собой были. Чистые, прикидай. На диван их постелют и поехала. Я их, правда, пару раз обламывал. Зайду, типа, не знал. А она в простынь завернется и лежит, моргает. Раньше-то эта бандура (кивает на шкаф) не так стояла. У стены. Вот. А Вова-очкарик трусы давай искать. Дятел, блин. У него маленький вот такой был (показывает) остренький. Я еще думал все, че она там с ним испытывает? Легкий зуд — максимум. Вот у меня мыслица-то и возникла, рога ему сделать.
ДМИТРИЙ. И че?
ГЛЕБ. Че-че (сокрушенно). Не успел. Убило его на фиг.
ДМИТРИЙ. Насмерть, что ли?
ГЛЕБ. Ну. Трамваем. Она в общем, ну Оля эта… Не пришла как-то к нему сюда. Ключи, то ли там, он унес, и она квартиру закрыть не могла. Или че-то там такое. Мне рассказывали, по идее, но я забыл. Не важно, в общем… Вот. А он ее тут ждал- ждал и пошел искать. А зима уже была. Декабрь то ли январь. В общем, мне по бороде. Прикол-то в другом. Снег уже был. И метла… Метла-то знаешь че такое?
ДМИТРИЙ. Ну.
ГЛЕБ. Метла по кольцу пошла ночью. Чтобы там пути прочистить. А Вова этот по тропиночке как раз шел. А там — бугор, и заледенел он весь. Вова-то на бугор стал подниматься, поскользнулся и — шить-на пути. А метла — по нему. Ноги, прикидай, по пупок отрезало. Вместе с маленьким остреньким.(хихикнул)
ДМИТРИЙ. Ни фига себе.
ГЛЕБ. Слушай дальше. А водила у метлы испугался и чесать. Он-то, по идее, не виноват. Нечего ходить, по идее. Ну в общем, Вова до 5 утра пролежал. Живой еще, прикидай. Ну его нашли, в общем, все такое. «Скорая» там, поднимать его стали, а у него кишки, которые вывались, к шпале примерзли. Фильм ужасов, короче, снимать надо было. А тут еще Оля евонная идет. Хавчик в баночке ему несет. Увидела, короче, и «гуд бай, Америка»… Распрощалась с чердаком окончательно. Побежала че-то. Ее ловили. В общем, вот такой маразм всякий.
ДМИТРИЙ. Да уж, маразм.
ГЛЕБ. Но прикол-то не в этом. Слушай. Ну умер и умер. Всякое бывает. Прикол-то вот в чем. Ходила она тут потом месяца три. Выла все, как филин, звала его. Народ, в общем, пугала. А потом пропала куда-то. Ну пропала и пропала. Мне-то по идее, четыре месяца ее не было. Я уж и не помнил про нее даже. А потом как-то, летом вот этим, сижу здесь в смену Вовы этого. Ну, в твою щас. Проводков, в общем, наковырял и сижу. Дождь как раз был. Ну, я очки вовины надел. Они у него здесь остались, кстати. Он тогда без них пошел. Ну я их, в общем, нацепил и сижу, прикалываюсь сам с собой. И тут — бабах… кто, думаешь, приходит?
ДМИТРИЙ. Она, что ли?
ГЛЕБ. Ну! С тортом, блин. Накрашенная. Я сижу, главное, понять ничего не могу. А она мне, прикидай, че: «С днем рожденья, любимый». И папку кожаную дарит. Ну как у ментов, знаешь?
Я сперва на фиг очканул, че то. Затрясло аж. Мало ли, по идее, че у нее там на уме. Чердака-то нет. Но потом сообразил, че к чему. Ну, думаю, воспользуемся моментом. А она на торт свечки поставила, чай сделала. То- се. Я даже свечки задул, как путевый. Первый раз в жизни, прикидай. Ну поели мы тортика, в общем. И че, ты думаешь, дальше было?
ДМИТРИЙ. Ну это… трахнул, что ли?
ГЛЕБ. Она меня! Помыла стаканы, главное, и чпок — простынь на диван стелит. У меня шляпа вперед моего поняла, в чем дело. И загудела сразу.(смеется). Да. Вот еще че было-то. Я когда тортика то поел, покурить хотел, а она, как увидела, отобрала сигареты и лекцию читать давай. Вовчик-то, покойничек, типа того, что бросил оказывается. А я то не знал (смеется). Вот. Ну а как она уснула, я собрался и когти рвать. Мало ли там. Прочухает, может? Денег у нее еще нарезал из сумочки, прикидай.