Фантом
Шрифт:
– Помнишь, ты говорил, что отца допрашивал человек, похожий на орла…
Я задумался.
– Ты хочешь сказать, что это тот самый оборотень?
– Ну да, а в компанию его помощников входят еще и Лягушин, и двое его подручных.
– Возможно. И теперь они умчались в Еловск, где возможно еще остался тайник с бумагами Щедрова. Если, конечно, отец не забрал его. Ведь конца его письма мы так и не нашли…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ДВОЙНИК
И вновь подо мною постукивают колеса, а за окном мелькают маленькие, как будто игрушечные поселки, леса и перелески, поблескивают реки, грохочут мосты.
В тягучую и жаркую пелену вагона врывается свежая прохлада синей и глубокой реки. Я смотрю с полки на серебристую рябь волн, и вижу в них, как в зеркале, лицо отца. Одновременно мысли проносятся и о физическом моем отце.
Почему он так поступил? И каким образом ему удалось это сделать? Зачем он скрылся под загадочным псевдонимом Роман Тайн?
Кто же он? Я вспомнил Мельмота Скитальца, вечный образ, созданный гением писателя Чарлза Роберта Метьюрина.
Искушенный дьяволом, Мельмот был обречен творить зло против воли. Он был проклят, а избавиться от проклятия он мог лишь в том случае, если удастся искусить другого человека, точно так же, как в свое время искусили его. Мельмот вынужден скитаться по свету в поисках жертвы, но никто не решается продать свою душу…
Есть ли что-то общее у Мельмота с моим «отцом»?
Чтобы как-то отвлечься, я вынимаю первую попавшуюся под руку книгу из отцовской библиотеки, взятую в путь. Это оказывается очень старое издание «Удольфских тайн» Анны Радклиф. Но - комнаты с призраками, бароны и рыцари меня увлекают лишь на несколько минут. От волнения я не могу сосредоточиться, захлопываю книгу, и жаркий пот заливает мое лицо.
***
Поезд пришел поздно вечером.
Пустоозерск был синий, а затем синие тени сменялись черными, как будто неведомая сила распростерла над городом свой длинный плащ.
Улицы оделись в сиреневые кафтаны, редкие автомобили сновали привидениями, а высверки молний блистали в ажурных стеклах окон.
Ветер несся с бешеным шумом, трещал ветками и развеивал листья, вертел в воздухе мотыльки газет, шляпы, полотняные навесы лотков, носовые платки, сохнувшие рубахи с бельевых веревок, и последние чем-то напоминали безголовых призраков.
Гром сотрясал землю, и носились в панике птицы. А некоторых из них губил вихрь, вознося и ударяя о землю.
Спасаясь от зарождающейся грозы, наглотавшись пыли и жгучего воздуха, я влез в единственное на вокзале такси, в то время, как другие сошедшие пассажиры героически ждали трамвая.
В поисках самой простой и недорогой гостиницы мы уже прилично наездили, но безуспешно – все они были заняты.
С небес уже стал срываться дождь, когда водитель - похожий на крокодила здоровый малый, в черных, словно адская бездна, очках, сказал:
– Предлагаю квартиру. На одну ночь возьмут – недорого. Иначе на вокзале ночевать придется, а то и вовсе – под деревом, под проливным дождем…
Потемнело так, что казалось, мы въехали в длинный тоннель, и лишь блики молниевого света доказывали, что мы все-таки находимся в нашем грешном мире.
«Волга», освещая фарами снопы свалившегося с небес дождя, мчалась в темноте, даже не ехала – летела, куда-то на окраину.
Молниевые разряды освещали серые пятиэтажки, песочницы и заливаемые дождем грибки, а затем - разноцветные частные домики, частоколы заборов, и огромные дуплистые деревья, стряхивающие ветками воду.
– Долго вы еще меня возить вздумали? – спросил я нетерпеливо, всматриваясь в кромешную мглу, в заливаемое речным потоком стекло автомобиля, и, жалея, что не захватил с собой зонтик.
– Почти приехали, - провел в ответ басом крокодилоподобный водитель, так и не сняв своих черных очков.
Наконец-то мы вышли в мутную и влажную мглу, с запахом дождя, электричества, мокрых веток, листьев и цветов.
Прикрыв голову джинсовой курткой, я метнулся к багажнику за сумкой, а, когда он захлопнулся, надо мной летучей мышью развернулся зонт.
Я уже хотел было поблагодарить внезапно услужливого водителя, но передо мною, в темном плаще стояла старуха высокого роста.
– Пойдемте, - сказал она хрипловатым голосом, вручая зонт, и я, еще раз оглянувшись на прощально посветившую фарами отъезжавшую «Волгу», пошел по дорожке, мимо мокнущих кустов.
Дом был достаточно большим, в два этажа, сквозь водяные струи виднелись два освещенных окна.
Старуха отвела меня в большую, со вкусом обставленную комнату. Ее с разных сторон освещали три лампы.
Я вежливо поблагодарил ее, подумав о том, во сколько же мне обойдутся эти апартаменты, не лучше ли было переночевать на вокзале? Но за окном лил дождь, бушевала серая буря, и этот фактор отмел все сомнения.
Вскоре старая женщина вновь появилась, спросила скрипучим голосом, буду ли я ужинать. Я попросил чаю и постель. Все это было мне принесено, и уже через двадцать минут я с удовольствием растянулся на мягкой кушетке, предварительно пройдясь по большой комнате и потушив все горевшие лампы.
За окном шумел дождь, постукивая по стеклам, сотрясал окна ветер, и ветки деревьев били тонкими пальцами в стекло.
Под лопотание капель я стал постепенно засыпать.
Сквозь сон я ощутил свет лампы, увидел склонившегося ко мне отца, но его лицо было как-то несхоже с его привычным обликом, я повернулся на другой бок, чтобы морок сновидения покинул меня, а потом резко вскинулся и проснулся.
В комнате было темно и тихо, похоже и дождь утих, засыпая, утратив свои силы за окном. Я посидел на кровати, вдыхая откуда –то доносившейся запах дождевой влаги и воска горевшей свечи.