Фантом
Шрифт:
– Вам не знаком этот предмет?
Морщина от нахмуренных бровей разгладилась, лицо стало сначала пустым, а затем… Удивление и… Страх? Он промелькнул на миг. Всего мгновение, когда рот приоткрылся, а глаза испуганно распахнулись, но свидетельница быстро взяла себя в руки. Однако… Нет, она уже не выглядела раздраженной, как все это время, она выглядела… обычной. Искусственно обычной. Будто изо всех сил старалась вести себя спокойно.
– Нет. Понятия не имею, что это, – тон был ровным.
Хадс! А она хорошо играет! Будь Макс менее опытным и менее готовым к опросу девушки, он бы поверил.
– Что-то еще, инспектор? – еле слышно спросила она.
– Нет, мисс Апат, благодарю. Вы очень помогли, – Макс поднялся, улыбаясь ей. – Можете быть свободны. Пока что.
Свидетельница покачнулась, но вполне уверенно прошла к выходу и закрыла за собой дверь.
– Проклятие, Уорд, ты выглядел жутковато, – подал голос Гэбриел.
– Да уж, – хмыкнул Рие, – я и не знал, что такая милашка может быть такой букой.
Макс закатил глаза. Пора считать, в который раз.
– Жаль только, что ничего не выяснили, – печально вздохнул Райдер, откидываясь на спинку стула.
– Но поняли, что наша свидетельница что-то скрывает, bonbon.
– Это и так ясно. Более чем уверен, что никакого любовника у нее нет.
– Есть кое-что поинтереснее, – Макс задумчиво оглядел единственную улику по делу Глифа, – мисс Апат узнала кулон.
12
Подарки
Хэлла заняла место возле выхода, чтобы каждый раз, когда кто-то входил, на нее дул свежий ветерок. Он хоть как-то прогонял удушливую вонь сигарет. Понятное дело, что в такие заведения ходили только те, кто хотел отдохнуть и перекурить, а для остальных существовала россыпь других кофеен, кондитерских и чайных, но все же…
Чтобы не выглядеть тут совсем уж странно, Хэлла заказала эспрессо, правда, так к нему и не притронулась, зато ополовинила стакан воды, что подавали в дополнение к кофе. Она нервно подергивала ногой и смотрела в окно, по которому стекали капли от шедшего снаружи ливня. Хадс! Может, Теодор и не придет. Какой ему прок с ней общаться? В первый раз он взял ее с собой просто потому, что был слишком занят, чтобы отнекиваться, а во второй она сама заговорила с ним о похищении детей. Да еще и «заплатила» ему сведениями со своего опроса. А третий раз… Он и правда мог поверить в то, что она хочет быть новой Рубиновой дамой. Впрочем, были ведь и встречи с Фантомом… Их можно считать за общение с Теодором?
Если так, то сначала они встретились в той подворотне, где была и Одэт… Фантом убил того, другого человека. Зачем? Может, он был одним из людей, которые крали детей? И вот прибежала Хэлла, которая пыталась защитить девочку. Если Фантом действовал, исходя из лучших побуждений, это могло бы дать Хэлле некоторую лояльность. Тогда бы и Теодор мог захотеть узнать получше той, кто стала свидетельницей по его собственному делу. И его интерес, его конкретный вопрос о том, что Хэлла поведала полиции, был еще более логичен, если он и есть Фантом…
– Хадс! – она спрятала лицо в ладонях. Слишком много всего! А еще и кулон…
В сознании всплыло воспоминание. И внимательные зеленые глаза. Почти такие же, как у босса. Только его были холодными, а эти опаляли. Инспектор Уорд, имп его забери! Почему-то казалось, что он уже все знает, все понял и вот-вот придет за ней в подвальные комнаты, найдет двухэтажный домик с сестрой, раскопает скелеты и найдет еще один такой же кулон.
Кулон.
От переживаний Хэллу затошнило. Последнее время Вселенная будто бы испытывала ее, посылая все больше проблем. И как справиться с ними? Тем более сейчас, когда…
Он вернулся.
Нет. Он не мог выжить… А если мог? Несложно было представить, что он подстроил собственную смерть…
Дышать стало совсем нечем. Проклятый дым разъедал глотку, въедался в легкие, мешал воздуху проникать внутрь. Наверняка это дым… А может, те приступы ужаса, от которых Хэлла иногда просыпалась ночью. Это нельзя было описать словами, только красками. Черными, мрачными, как будущее, как ком земли, который бросают на крышку гроба; красными, кровавыми, яркими, как огонь, выжигающий все чувства и оставляющий только эту пульсацию животного ужаса.
– Скучаешь?
Чужой голос заставил вздрогнуть. Хэлла подняла голову и уставилась на Теодора. Волосы его снова стали темными. Он приподнял бровь:
– Ты что, плачешь?
– Нет. – На всякий случай Хэлла дотронулась до щек. Они не были мокрыми, все в порядке. Она в порядке. Она справится. Она справится, как всегда. – День был длинным.
Теодор хмыкнул, опускаясь напротив:
– Думаю, чем быстрее мы все проясним, тем лучше. Можешь задать свои вопросы…
– Как любезно.
– …но я тоже жду ответов. Информация покупается информацией, помнишь? Вот только… Зачем она тебе? Только не говори, что хочешь стать журналисткой. Если бы хотела, ты бы писала и носила тексты Гловеру или как минимум мне, но почему-то даже после того, как узнала, что Фантом – кирпич, ты не побежала писать статью. Так что мой лимит содействия ты точно исчерпала.
Хэлла поджала губы, выговаривая кое-как:
– Это твой первый вопрос?
– Пожалуй, нет… Что ты делала в Клоаке?
– Не могу ответить.
– И ты думаешь, что я стану отвечать на твои вопросы, дорогуша? По-моему, я отвечал достаточно. И помогал достаточно…
– Зачем тогда ты это делал?
– Из-за того, что ты милая, симпатичная девушка, разумеется. И я действительно повелся на то, что ты хочешь быть журналисткой… Фантом так точно повелся, видимо, очень завистлив и хочет себе свою Рубиновую даму. Забавно, да?
– Забавно говорить о себе в третьем лице.
– А ты уверена, что я и есть Фантом?
– Примени энергию, хочу посмотреть, каким цветом загорятся твои глаза. Хотя я и так знаю – зеленый. Будешь опровергать?