Чтение онлайн

– Да-а, - протянул он после затянувшегося молчания, - такие блестящие характеристики... и на тебе. Что-то у меня концы с концами не сходятся.
– Он исподлобья взглянул на Антона Варфоломеевича и неожиданно резко выпалил: - Иван Иваныча Иванова знаете?

– Нет!
– неожиданно для себя ответил Баулин и сжался в комок от накатившего волной страха, и тут же поправился: То есть, извините, пожалуйста, знаю, конечно, знаю, только я никогда с ним...

– Угу, - неопределенно промычал человек, - стало быть, знакомы. А вы знаете, что у упомянутого подследственного загородный домик на шестьсот тысяч потянул?

– Нет!
– твердо отрезал Баулин.
– Хотя я всегда подозревал, что этот человек, как бы вам сказать, не совсем чист...

– Не надо, - брезгливо сморщился хозяин кабинета, - не надо здесь о чистоте. Кстати, я слышал, у вас неплохая дача в Малаховке, цветочки выращиваете?

– Все на свои трудовые сбережения.
– Антон Варфоломеевич побледнел, зашарил по карманам, но ничего там, естественно, не нашел.
– Я вам сейчас мигом все документы представлю.

– Не утруждайте себя, любезный Антон Варфоломеич, мы располагаем всеми документами, - человек похлопал по папке, машина на жену, другая на сына, так?

Баулин торопливо затряс головой.

– Вы не волнуйтесь только - это так, формальности.
– Человек снова заулыбался.
– Это ж надо, а третья-то - на тещу! Сколько ей лет-то?

– Восемьдесят два.

– Да-а, все мы не молодеем, к сожалению. Так говорите, с Иван Иванычем не знакомы?

– Очень, очень дальнее знакомство, шапочное, можно сказать!
– Антон Варфоломеевич начинал волноваться.
– Я и раньше предполагал, что...

– Человек предполагает!.. Но это все к делу отношения не имеет. Я вот, знаете, антикой увлекаюсь, грешен - люблю! Ценю, как высшее выражение духа, полет его, так сказать. А кстати, - человек сделал паузу, пристально глядя прямо в глаза Баулину, - Антон Варфоломеич, не пригласите ли посмотреть собрание свое, как любителя, значит? Потолкуем, поспорим, знаете ли!

Что-то внутри у Баулина оборвалось, неожиданно для себя он прямо со стула упал на колени.

– Не губите!
– Голос его опустился до сипа.
– Не губите, ради всего... у меня внук, меня в коллективе ценят!

Человек встал, не обращая ни малейшего внимания на стенания посетителя, и отошел к окну.

Антон Варфоломеевич уткнулся в сиденье стула лицом и судорожно зарыдал. Если бы ему сейчас сказали - отдай все, все, что имеешь, до последней нитки, и можешь идти отсюда на все четыре стороны, он бы, ни минуты не колеблясь, - отдал. Но никто ему этого варианта не предлагал.

А человек, засунув руки в карманы брюк, стоял у распахнутого окна и что-то насвистывал. Антон Варфоломеевич мотива разобрать не смог, но зато разобрал другое - воспользовавшись тем, что человек стоит к нему спиною, он, заглянул в свое дело - на фоне напечатанного на машинке материала там стояла приписка от руки красными чернилами: "В особо крупных размерах". Это окончательно убило Антона Варфоломеевича, и он зарыдал пуще прежнего.

Но вместе с тем все его чувства обострились, он даже расслышал, как человек у окна не насвистывает, а еле слышно напевает:

Всюду деньги, деньги, деньги,

Всюду деньги, господа...

– Пощадите!
– вновь взмолился Антон Варфоломеевич, подползая на коленях к стоящему.
– Только вы, я знаю, только вы можете!

Человек неожиданно обернулся, в глазах его застыло удивление.

– Антон Варфоломеич, да что с вами, любезнейший?! Вам плохо?

Он бережно приподнял Баулина за плечи, поставил на ноги.

– Выпейте водички, - доброжелательным тоном, с состраданием проговорил он, но ни стакана, ни графина не предложил, даже не указал на них.
– Ну будет, будет, с кем не бывает?

По спине Антона Варфоломеевича прокатилась волна дрожи.

– Пойдемте, я провожу вас, - человек вежливо повел Баулина к двери, - и не переживайте, я вас очень прошу.

Тот судорожно кивнул, с мольбою глядя на говорящего.

Хозяин кабинета, не переставая улыбаться и рассыпаясь в деликатностях, подвел Антона Варфоомеевича к двери, распахнул ее услужливо перед самым носом Баулина и неожиданно, сильным ударом колена под зад выставил его вон.

Валентина Сергеевна пробудилась от истошного и какого-то по-бабьи высокого крика и с перепугу закричала тоже. Но уже через секунду смолкла. Пожара вроде не было, да и воров тоже. Рядом лежал тяжело дышащий муж. Лицо у него было все в поту, губы дрожали.

Валентина Сергеевна тихонечко заплакала, размазывая слезы ладонью. Она не могла понять - спит муж или просто лежит с закрытыми глазами. А вдруг спит? Тогда будить не стоит, все пройдет само собой и кошмары эти внезапные кончатся, главное спокойствие.

Но Антон Варфоломеевич не спал.

– Надо прятать, - проговорил он вдруг отчетливо, не открывая глаз, - пока не поздно.

– Что? Что прятать?
– удивилась Валентина Сергеевна.

– Все! И скорее! А то поздно будет!

Баулин перевернулся на бок, спустил ноги с кровати, принялся нащупывать шлепанцы.

– Немедленно прятать!

Валентина Сергеевна зарыдала пуще прежнего, вцепилась рукой в край мужниной пижамы.

– Ты куда? Ложись, все пройдет!

– Молчи, дура!

Антон Варфоломеевич поплелся на кухню, мало соображая, что именно и куда надо прятать. Там он из горлышка высосал целый чайник воды и от этого осоловел еще больше. Вернулся в спальню, рухнул на постель и тут же заснул.

Валентина Сергеевна до утра не спала. Приглядывалась к мужу. Но тот посапывал себе потихоньку, был розов и безмятежен. И она успокоилась совершенно.

А между тем безмятежность была мнимой.

Антон Варфоломеевич даже во сне думал о том, что "прятать все же надо" и что "будет поздно". Но просыпаться и вставать ему было лень.

Пробудил его неожиданно громкий звонок в дверь. Он встрепенулся, присел на постели, прислушиваясь. Звонок повторился, причем прозвучал он еще громче прежнего. Осторожно, чтобы не разбудить жену,