Чтение онлайн

Меня поразило, что музыка не прерывалась, один танец без всяких пауз переходил в другой, гости меняли партнеров, улыбались друг другу, благодарили за танец, но почти никто не разговаривал во время собственно танца. Это было так странно...

То и дело мне начинало казаться, что в самом центре бальной залы происходит нечто очень важное или, по крайней мере, любопытное. Я видел, что именно к центру стремятся находящиеся здесь мужчины, и подумал, что, может быть, там стоит стол с напитками. Предприняв некоторые усилия, я протиснулся со своей очередной партнершей, "отвязанной" чумазой девицей с волосами немыслимого цвета, в шортиках и короткой маечке, ближе к центру зала и обомлел.

Там была Анна. Невероятно красивая, до боли в сердце, до спазмов, до желания кричать. В роскошном белом платье, украшенном милыми женскими глупостями, названия которых я так и не выучил, не то рюшечки, не то воланы, не то оборки, черт их разберет. Длинные густые волосы собраны в сложную прическу, оставляющую открытой изящную шею. По контрасту с пышной юбкой и без того стройная талия кажется еще тоньше. Лицо строгое, но, как ни странно, улыбающееся. Мало я видел в своей жизни женщин, которые умели вот так же, как Анна, улыбаться и при этом казаться строгой. Почему-то женщины в основной своей массе всегда впадали в крайность и на их личиках рисовалась либо дурацкая смешливость, либо мрачность крокодила.

Глядя на Анну, неподвижно стоящую в центре зала, я поймал себя на мысли о том, что жизнь могу отдать за одну ночь с ней. Я хочу ее до обморока, до красных пятен перед глазами. И что самое удивительное, в этом желании нет ничего сексуального. Мне вовсе не обязательно совокупляться с ней. Я просто хочу обладать ею, а в какой форме - телесной, духовной, эмоционально-волевой или интеллектуальной - мне все равно. Во мне проснулся инстинкт самца-обладателя: если есть на свете по-настоящему стоящая вещь, то она должна быть моей, иначе мне не жить. И пошла к черту эта старая карга Мария со своими предупреждениями, туманными намеками и нравоучительными сентенциями. О, как я в эту минуту понимал тех мужчин, о которых мне рассказывала старуха в нелепом ярком красно-зеленом одеянии! Как я понимал того мужика, которого застал сегодня утром на крыльце дома Анны!

Странно, однако, что никто не пытался пригласить Анну на танец. Неужели все до такой степени боятся старухиных мрачных прогнозов? Неужели она так всех запугала? Но я-то ничего не боюсь. И я буду танцевать с ней. Я буду держать ее в своих объятиях. И никто, ничто и никогда не сможет мне в этом помешать.

Однако я ошибся. Еще до того, как мне удалось протиснуться хотя бы на метр ближе к заветной цели, рядом с Анной оказался Актер. Он церемонно поклонился и протянул ей руку. Губы женщины шевельнулись.

–  Вы уверены?
– скорее угадал, увидел, нежели услышал я.

Он молча кивнул. В лице его была такая решимость, что Анна не захотела отказывать. Или не посмела?

Они медленно кружились в немыслимо долгом вальсе, который все не кончался и не кончался... А потом вместе с вальсом кончилась и музыка, свет стал медленно гаснуть, и народ начал расходиться.

Я не торопясь вернулся в гостиницу, принял душ и, когда укладывался в постель, заметил, что за окном начало светать. Оказывается, я протанцевал на этом странном тихом балу всю ночь, а я думал, всего часа два, не больше. И не устал совсем. Просто удивительно, учитывая совсем недавнюю мою болезнь.

Утром я проспал до полудня, пропустил завтрак, долго валялся в постели, прикидывая, как спланировать день. То ли пойти в гости к Марии, которая вчера предлагала заходить в любое время без приглашения, то ли отправиться в очередной поход по заведениям, выискивая новую пищу для ума и души, то ли попытаться навязаться на обед к Анне и поговорить с ней о бале и о ее кавалере, с которым у меня так много общих знакомых. Интересно, удалось ему проводить ее домой и остаться на ночь или нет? Я поймал себя на том, что в моем мысленном вопросе не было ни капли ревности. Только чистое любопытство. Утром, при ярком солнечном свете страстное желание обладать этой прекрасной и таинственной женщиной заметно поутихло, а если быть совсем точным - сошло на нет. Выспался, наверное. Вчера мысли мои и чувства были взбудоражены длительным общением с Марией и теми загадочными недосказанностями, которыми она меня потчевала целый день. Сегодня же, отдохнув и отойдя от вчерашнего дня на расстояние крепкого здорового сна, я очнулся и пришел в себя. Ну что такое эта Анна в конце-то концов? Да, красивая, но мало ли красивых женщин на свете. Что ж мне теперь, по каждой с ума сходить? Обычная мать-одиночка с финансовыми проблемами и со сложными детьми числом четыре. Зачем она мне? Что я буду с ней делать?

Взбодренный отдыхом и "правильными" мыслями, я принял душ, спустился в ресторан гостиницы, порадовал себя плотным ленчем и отправился на прогулку, так и не решив окончательно, какова будет ее цель. Проходя через гостиничный холл, зацепил краем глаза работающий телевизор, увидел знакомую заставку и приостановился, чтобы послушать новости.

–  Час назад поступило трагическое известие. Популярный актер, обладатель четырех "Оскаров"...

На экране появилось знакомое лицо в траурной рамке. Ослепительная улыбка, густая шевелюра, ямочка на подбородке. Я зажмурился. Этого не может быть. Как же так! Ведь только сегодня ночью он танцевал на балу с Анной. Я же видел его собственными глазами, живого и здорового, преисполненного намерения уложить в постель свою очередную жертву.

–  ...смерть наступила от передозировки наркотиков. Из достоверных источников известно, что любимец публики неоднократно лечился, пытаясь преодолеть пагубное пристрастие...

Где же он умер? Неужели прямо здесь, в деревне? А Мария уверяла, что у них тут никто не умирает. Или Актер уехал сегодня утром? А может, прямо ночью, сразу после бала? Но почему? Расстроился, что с Анной не получилось? Наверное, так и есть. Иначе зачем бы ему так срочно уезжать, лег бы у себя в номере, поспал, отдохнул, а утром со свежими силами предпринял бы новую атаку на неприступную красавицу. Во всяком случае, именно так поступило бы большинство мужчин, умеющих не превращать первый отказ женщины во вселенскую драму.

А если с Анной все получилось? Я вздрогнул. Он приблизился к Анне - читай, был близок с ней - и умер. Сразу же. Едва успев выехать за пределы деревни. Господи, господи, Мария, ты совсем заморочила мне голову! Где истина и где старушечьи бредни? Где та грань, которая разделяет их? Боже милосердный, дай мне силы почувствовать эту грань, понять ее, увидеть, иначе я сойду с ума.

Незапланированное изменение режима тренировок почему-то выбило меня из колеи. Во-первых, от непривычных интенсивных движений я почувствовал себя страшно уставшим. А во-вторых, те же самые непривычные движения подтолкнули мои мысли по непривычному пути. Я начал работать, радуясь тому, что придумалось неожиданное развитие сюжета, увлекся, пропустил обед, а потом заснул богатырским сном. Сквозь сон я постоянно слышал, как надсадно жужжит мобильник, но пренебрег чужими желаниями пообщаться со мной. Меня сковало такое оцепенение, что мысль о разговорах казалась мне просто-таки кощунственной.

Проснулся я около семи вечера, посмотрел на дисплей - 12 неотвеченных звонков. Кого же это так разбирает? С мамой, Линой и Мусей я уже поговорил с утра, даже со Светкой успел пообщаться. Нажав кнопку, я просмотрел список номеров, с которых поступили звонки. Так и есть, пять раз звонила матушка, шесть раз - Лина, и один звонок от Борьки Викулова. Настойчивость моих дам вполне понятна, они прочли интервью, о котором я им заранее ничего не говорил. Им можно не перезванивать, сами объявятся, тем более что ничего нового я от них не услышу. Одни вопросы и хлопанье крыльями. А вот с Борькой надо связаться, он просто так звонить не станет.