Фальшивые зеркала
Шрифт:
– Проходи, – предложил я. – Так ты один?
– Мои ребята задерживаются. – Андрей сделал странный жест, будто собирался поправить несуществующие очки. Вот из таких маленьких деталей и складывается образ – лукавый ленинский прищур, ослепительная гагаринская улыбка, сдержанная леоновская печаль. Каждый неординарный человек придумывает – осознанно или нет – какую-нибудь метку: движением, мимикой, интонацией. И несёт её как знамя собственного обаяния.
– Как конгресс? – спросила Вика, забирая у него бутылку и цветы. – Лёня, принеси вазу, ту, высокую…
– Крайне интересно. – Недосилов стал разоблачаться. Слово «раздеваться» к нему никак не подходило. – Витя Архонтов сделал любопытный доклад…
Я пошёл за вазой, краем уха слушая отчёт о конгрессе.
– Марк Петровский по-прежнему развивает свою тему… боюсь, ничего нового за прошедший год, хотя статистика собрана занятная…
Ваза была пыльная. Когда я последний раз дарил Вике цветы? На Восьмое марта… нет, потом ещё летом… шёл из магазина, старушка продавала гладиолусы, с дачи, по дешёвке…
– Багрянов и Богородский поработали на славу, оценить сразу трудно, но результаты многообещающие…
Я поймал себя на том, что стою и медленно стираю пыль с горлышка вазы. Можно гордиться бутылкой вина, поросшей пылью, но уж никак не вазой для цветов…
– Плотников всё в своём ключе… Многие критикуют, но я считаю перспективным это направление…
«Любопытно», «занятно», «многообещающе», «перспективно». Профессиональная этика, сдержанная и солидная…
– Виктория, а почему ты отказалась от участия в конгрессе? Тебе посылали приглашение?
– Теперь это уже не мой профиль, Андрюша… ты ведь знаешь. А как твой доклад?
– Тут не мне судить…
Они вошли в гостиную, а я бросил заниматься ерундой и двинулся с вазой в ванную.
– Какая тема?
Вика могла спрашивать сколь угодно непринуждённо. Я всё равно чувствовал её тон, её жадный интерес. Наверное, и Андрея ей не обмануть.
– «Неомифология на примере легенды о дайверах в субкультуре виртуального пространства». Феномен уже исследовался, но, к сожалению, слишком некритично…
Я запнулся, но всё же вышел из комнаты. Рванул дверь ванной. Пустил воду, сунул вазу под струю. Хрусталь звякнул, налетев на чугунный край ванны, но устоял.
Легенды о дайверах, значит?
Выплеснув мутную воду, я заново наполнил вазу и рванулся в комнату. Слишком поспешно, наверное, но Андрею и Вике было не до меня.
– Теперь точка поставлена?
– На данный момент – да. – Недосилов уже расположился на диване. Ёрзал, устраиваясь поудобнее. С людьми он сживался моментально, а вот с пространством – нет. Есть люди, которые могут, войдя в чужой дом, сразу стать его частью, – будь то сверкающая и богатая квартира, или захламлённая комната в коммуналке. Андрей к их числу не относился, наверное, только в своём доме он был адекватен среде. – Я собрал весь существующий материал о так называемых дайверах…
Сорвав целлофан, я сунул розу в воду. Вика тревожно глянула на меня, взяла вазу. Мгновенно изменилась в лице:
– Лёня, ты что? Тут же кипяток…
Она метнулась в коридор, на ходу выдёргивая несчастный цветок.
Я сел рядом с Андреем. Молча откупорил бутылку водки. Вопросительно глянул на гостя.
– Если позволишь… – Недосилов открыл предусмотрительно принесённый ликёр, что-то ирландское, сливочное. Налил мутной белой жидкости в рюмку. – Виктория, что будешь пить?
– Поскольку у нас лишь водка, – сказала Вика, входя, – то ликёр…
Чёрт. Забыл, что она просила взять вина или пива…
– Вика, в магазине ничего приличного не было… – пробормотал я.
– Да ничего страшного, – ставя розу посреди стола, отмахнулась Вика. – Андрей же догадался…
– За ваш дом, – положив себе ложку салата, сказал Недосилов. – Наконец удалось к вам выбраться…
Мы сдвинули рюмки. Проглотив тепловатую, но не слишком противную водку, я попытался представить следующие тосты.
За хозяйку. За хозяина. За гостя и его успешную научную работу. За страну и народ… нет, вначале за здоровье присутствующих, потом – за страну и народ. Потом за наш ответный визит.
Впрочем, я переоцениваю Андрея – он даже слабенького ликёра выпьет не больше трёх-четырёх рюмок за вечер. Так что страна и народ могут быть свободны, до них очередь не дойдёт.
– А как ваша работа? – закусывая ликёр салатом оливье, спросил Недосилов.
Вопрос, похоже, в равной степени относился к нам обоим.
Мы с Викой переглянулись.
– Нормально, – ответила Вика. – Развитие пространственного и образного мышления у младших школьников… я ведь тебе писала. Использование глубины как корректирующей методики при нарушениях восприятия…
– Скоро докторская? – по-деловому осведомился Андрей.
– Ага, – легко ответила Вика.
– Позови на защиту, обязательно! И, давай, напишу хороший отзыв.
– А если тебе не понравится? – спросила Вика.
– Как мне может не понравиться твоя работа? – удивился Недосилов. – Я ведь знаю твой уровень! Леонид, а как у тебя дела?
– Работаю в крупной фирме Диптауна, – сказал я. – Специалист по транспортным операциям.
Андрей кивнул.
– Грузчик, – уточнил я.
Недосилов улыбнулся. Похоже, счёл, что это сленг.
– Андрей, так расскажи, что там с дайверами? – спросил я. – Существуют они или нет?
Психолог наконец-то устроился удобно, обжился на диване. Вздохнул:
– Понимаешь, Леонид, исходя из картины мира, как совокупности базовых представлений общества и сопутствующих субкультур множества социальных микросред, существует абсолютно всё. Реальность Кащея Бессмертного или Бабы Яги тоже нельзя подвергать сомнению – если рассматривать эти фигуры в контексте конкретной исторической и культурной обстановки. Что такое на самом деле мифология? Внесение в мир недостающих компонентов, оживших в человеческом сознании, но не имеющихся в материальной реальности. Согласен?