Чтение онлайн

– Да уж вижу. Шустрые… – отозвался Тони и надел цифровой шлем. Так ему было удобнее держать ситуацию под контролем.

– Они на хвосте!

– Вижу, не ори. Приготовься к маневру!

Тони включил рулевые двигатели, и «торнадо» совершил резкий разворот, недоступный для атмосферных машин. У Джима от перегрузок перехватило дыхание, перед глазами побежали цифровые дорожки, но затем он увидел впереди корпуса промахнувшихся «гринфайтеров».

Совершив ошибку, они оказались в опасной близости от «торнадо» и теперь старались оторваться. Истребитель-универсал имел прочный корпус и мог кромсать «гринфайтеров», как картон.

Еще мгновение и – вжик! – срезанная плоскость атмосферника завертелась в воздухе, разбрасывая клочья титановой фольги. Поврежденная машина вошла в штопор, а Тони погнался за вторым истребителем.

Тот выполнил несколько фигур, надеясь стряхнуть преследователя с хвоста, но вскоре тоже потерял половину крыла, и только после этого «торнадо» оставил его в покое.

– У нас перегрев, Тони!

– Да, у нас перегрев… – согласился Тони, снимая шлем. – Где шоссе?

– Вот здесь, – сказал Джим и для верности ткнул в экран пальцем.

– Надо проморгаться, а то у меня сетка перед глазами.

– Эй, да там опять кто-то! – воскликнул Джим, указывая на экран радара.

– Дискорамы, – уверенно ответил Тони, старательно выводя рыскающий «торнадо» на полоску шоссе. Машина после тарана получила повреждения.

До земли оставалось меньше двух тысяч метров, расчет пересечения курсов показывал, что у напарников имелась лишь одна возможность совершить посадку до подлета эскадрильи дискорам.

– Давай, Тони! Главное, чтобы машин не было!

– А их и нету…

Бетонная полоса шоссе становилась все ближе, стали видны крупные выбоины, брошенная покрышка, прерывистая полоса зелено-бурого кустарника. «Торнадо» нервно подрагивал, но продолжал снижаться. Вот промелькнула смятая упаковка, одинокое дерево, рассыпанный щебень и вильнувшая встречная машина. Раздался удар, и «торнадо» подпрыгнул, едва коснувшись бетона искореженным шасси.

– Давай, Тони, они уже близко! – завопил Джим, спиной чувствуя приближение дискорам.

– Спа-кой-на… – по слогам проговорил Тони, не отводя взгляда от бетонной полосы.

Снова касание, сильнее вибрации и шипение горящих покрышек шасси. Дым от них проник даже в кабину. Или это Джиму только казалось?

Не дожидаясь, когда истребитель остановится полностью, он ударил по клавише открывания арсенальной стойки и крикнул:

– Скай, приготовься отразить воздушный налет!

– Готов, сэр, сколько целей?

– Много! Сейчас сам увидишь!.. Ай, Тони, ты руку сломаешь!

– Извини… – прохрипел напарник и, извернувшись, таки открыл единственную дверцу.

В кабине засвистел свежий ветер, но Тони его не замечал. Выставив наружу манипулятор с пушкой, он выдержал паузу и, как только дискорамы вошли в зону поражения, открыл огонь.

Джим напряженно ждал ответного удара эскадрильи, но, видимо, Тони побеспокоил их вовремя. Дискорамы рассеялись и ушли на разворот. «Торнадо» остановился, из его корпуса вышла патронная стойка. Тони выскочил наружу, Джим выпрыгнул следом, а сошедший со стойки Скай тотчас открыл огонь по наседавшим дискорамам.

Под его прикрытием напарники сбежали в кювет и помчались к небольшой рощице, начинавшейся в полусотне метров от дороги.

На мгновение оглянувшись, Джим увидел бегущие к покосившемуся «торнадо» дорожки разрывов. Вот они пересеклись на корпусе, взметнулись его обломки, и среди этого грохота несколько раз рявкнула пушка Ская.

Напарники еще не добежали до укрытия, когда у дороги одна за другой упали две дискорамы. Одна взорвалась, а другая, встав от удара на ребро, покатилась по обочине, словно гигантское колесо.

Еще две, оставляя дымные следы, уходили на север к горизонту, несколько уцелевших кружили вдалеке, то и дело припадая к земле, чтобы сбить снайперу прицел.

– Отзывать надо! – сказал Тони.

– Отзывай.

– Скай, Ниро, давай за нами!

– Есть, сэр.

– Слушаюсь, сэр!

День был похож на день, час на час, и даже поводы для вызова полковника Эйкера в местное бюро были всегда одинаковы: кто-то где-то, кажется, вроде увидел высаживающихся из транспортов врагов.

Потом следовало объявление тревоги, скачка на надоевшей дискораме и в лучшем случае – отзыв: дескать, извините, ошиблись, виновные наказаны. Но чаще приходилось высаживаться на пустом месте, где никакого вражеского корабля не было и быть не могло.

Пэвэошники обижались: неужто мы проморгали бы вражеский десант? И Эйкер был с ними согласен, оснащение у них было самое новое, однако у него были жесткие инструкции – «лаять на каждый стук». И никаких послаблений.

«Мы последние, кто верно служит императору! – едва ли не ежедневно накачивал его генерал из региональной организации. – Только мы остались, Эйкер, вы должны это понять!»

«А как же «Гра-Синагра»?» – подкалывал его Эйкер.

«Ну… И «Гра-Синагра», конечно, тоже», – вынужденно соглашался генерал.

Полумайора Лоута Эйкер уже видеть не мог. Затравленный взгляд, частое дыхание. Лоут пал жертвой ежедневных фронтовых сводок, где сообщалось о новых отступлениях «на заранее подготовленные позиции».

Как-то само собой у полковника увеличился расход наноскоба, и если раньше он употреблял только лучшие сорта, то теперь ему годились даже «Рамита» и «Старый замок».

Два последних выезда на «место происшествия» полковник намеренно пропустил. И… ничего не случилось. Сержант Фойтер сам разобрался с этими ложными вызовами, что весьма обрадовало Эйкера. Он стал проводить больше времени в режимном отделе предприятия, снова и снова проверяя схему охраны.