Чтение онлайн

Самым сильным у Мады было ощущение света. Он яркой мозаикой падал наземь сквозь листву деревьев, стволы которых походили на сросшиеся корни. Вверху они раскидывались прозрачными шатрами, полными огней. Каждый плод там походил на маленькое светило.

Поток пены, низвергаясь с каменного уступа, играл трепетной радугой. Гладкое озеро, питавшее поток, лежало тихое, пересеченное искрящейся дорожкой.

По берегам росли причудливые деревья с золотыми яблоками. И вода манила Маду из глубины теми же яркими, чуть подернутыми дымкой плодами, до которых так легко дотянуться рукой.

Она подумала, какими нелепыми выглядят в таком месте два громоздких, неуклюжих существа: передвигаются на задних лапах, держат туловище стоймя, но переваливаются при каждом шаге из стороны в сторону. Их крепкий корпус, с обручем на высоте бедер, украшен спиральным орнаментом, верхние и нижние конечности скрыты надувшимися пузырями, а голова спрятана внутри жесткого шара с щелевидными очками.

По озеру плыли две огромные птицы с гордо изогнутыми шеями, они повернули головы с красными клювами и доверчиво направились к берегу.

Из леса появилось несколько легких четвероногих животных. На головах у них росли те же диковинные деревья с корнями-ветками, только без плодов и листьев. Животные стали пить воду.

На светлые пятна в тени древесных шатров мягко спрыгнул могучий зверь с зеленоватыми светящимися глазами. Шкура его сливалась со световой мозаикой. Гибкий, сильный, он неслышно направился к воде, не обратив внимания ни на рогатых обитателей леса, ни на странных пришельцев.

— Я даже не испугалась, — сказала Мада через шлемофон.

— Девственный, непуганый мир, — отозвался Аве.

— А сколько здесь света!

— Авторитеты Фаэны считали, что он может убить.

— Только тьму, невежество, злобу. Мы нашли мир, где нет и не может быть зла и ненависти.

Мада подошла совсем близко к водопою. Олененок с любопытством оглянулся, выскочив из воды, и ткнулся мокрой мордочкой в перчатку Мады.

— Могла ли я о таком думать на Фаэне?! — воскликнула она.

— Увы, не осталось им там места!

— Они дети света. Открой щели очков, посмотри. Не бойся, глаз — самый приспосабливающийся орган. На Фаэне не поверят нашим рассказам.

— Миллионы фаэтов ждут их.

— Так не делаем ли мы здесь полдела? Зачем эта оболочка, отделяющая нас от нового мира? Я совсем открыла очки!

— Мада, родная! — предостерег Аве. — Это опасно.

— Мы нашли мир удивительной красоты, но не доказали, что можем жить в нем.

— Надо помнить запрет Ума Сата.

— Чего бояться? Незримых опасных существ? Но свет — лучшее лекарство против них. Я сама — Сестра Здоровья. Наши предки не задумывались, прививая себе болезнетворные микробы во имя избавления всех фаэтов от смертоносных болезней. Именно врач на Земе должен первым освободиться от скафандра. Это его долг! К тому же я хочу искупаться в озере. Разве мой Аве, покорявший океанские волны на дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые я тебе дала. Они защитят тебя от неведомого мира Планеты Света. И ее свет поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.

— Зачем ты искушаешь меня, Мада?

— Чтобы сделать первыми то, что все равно надо сделать. Ведь не можем же мы вернуться на Фаэну, так и не попробовав жить здесь по-настоящему свободно. А не в скорлупе.

Говоря это, Мада сорвала золотое яблоко и протянула Аве:

— Очисти мне его, пожалуйста. У него кожура яркая, как Сол, и прочная, как наш скафандр.

Когда корабль «Поиск» стал приближаться к орбите Земы, участникам экспедиции все труднее становилось от яркого света Сола. Особенно жгучим он стал, когда корабль вышел на орбиту вокруг Земы.

Мада установила, что атмосфера планеты поразительно схожа с фаэнской. Лишь углекислоты оказалось мало, и парникового эффекта здесь не было. Планета свободно излучала в пространство избыток солнечного тепла. Потому условия существования на ней оказались сходными с теми, какие были на Фаэне, как это предположил когда-то Аве Мар.

Тони Фаэ, звездовед, с увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее часть была залита водой, как бы заштрихованной рядами волн. Поверхность морей и суша поражали разнообразием цветовых оттенков. Но больше всего над Земой было облаков. Одиночные, они бросали на поверхность планеты отчетливые тени, а в туманных океанах там и тут можно было различить спиралеобразные вихри бушевавших внизу ураганов.

Но нигде: ни на суше, ни на морском берегу — не было видно пятен городов с расходящимися от них щупальцами дорог. Это бросалось в глаза при взгляде на Фаэну из космоса.

— Должно быть, мер-ртвая планета, — предположил бортинженер Гор Зем.

— Живая! — воскликнул Тони Фаэ. — Зеленый цвет материков — это растительность. А другие оттенки…

— То-то и дело, в их тайну не проникнешь.

— Нет, почему же, — оживился Тони Фаэ. — Это легко!

— Р-разве? — удивился Гор Зем.

— Жрецы в древности считали, что каждое живое существо окружено ореолом излучения. Цвет его якобы позволял «психическому зрению» узнавать самые сокровенные мысли и чувства.

— Жр-рецы сочли бы планету Зема за живое существо?

— Чтобы составить ее карту, — засмеялся Тони Фаэ.

— Что ж, пр-риступим. Вижу в гор-рном хр-ребте чер-рные пр-роемы!

— Значит, Горы Злобы и Ненависти.

— Вр-роде как на нашей Фаэне. Дальше тянутся гр-рязно-зеленые долины.

— Долины Ревности.

— А чер-рно-зеленые?

— Низкий Обман.

— Стоит ли начинать с таких мр-рачных названий?

— Тогда смотри на большие просторы суши.

— Яр-ркий зеленый цвет.

— Жрецы считали его признаком житейской мудрости и тонкого обмана.

— Будем снисходительны к Земе, назовем сушу Континентом Мудрости без всякого обмана. А вот узкое море, на котором словно свер-ркают кр-расные молнии.

— Море Гнева.

— У него р-розовый залив.

— Залив Любви.

— А вот побер-режье кр-расновато-кор-ричневое.