Чтение онлайн

Помедлив, он кивнул.

— Да. Это началось еще весной и с тех пор постоянно.

— Я знаю, ты не имеешь права рассказывать мне о своей работе, но могу же я делать предположения? Если я скажу глупость, то можешь меня отругать. Но если я попаду в точку, то просто промолчи. Ваша работа на базе связана с bacteria sapiens? Молчишь? Запрет на продажу нашей продукции, вывоз грунта с территории — все связано с этим?

— Не будем обсуждать мою работу, Халида, и не понимаю, какое отношение имеют сны…

— Я же говорю — у меня ощущение, что все взаимосвязано. Из-за этого, — она указала рукой на свой выпирающий живот, — я как-то обостренно воспринимаю действительность. Уже с месяц, как я начала ощущать опасность — такое чувство, будто она все ближе и ближе.

— Тогда тебе, возможно, лучше уехать в Москву. Когда тебе рожать?

— Скоро, но не в этом дело, ты не хочешь понять. Опасность не для меня, опасность где-то здесь, опасность для всех. Это нечто, связанное с твоей работой и bacteria sapiens.

Сергей криво усмехнулся и пожал плечами.

— В таком случае тебе тем более лучше уехать — и поскорей. Я поговорю с Рустэмом.

— Не нужно, — печально и твердо сказала молодая женщина, — древняя мудрость нашего народа учит: жди неизвестного рядом с теми, кто тебе дорог. Да и куда мне ехать — в пустую московскую квартиру? Там я просто не выдержу. Нет, я говорю все это для тебя — тебе лучше знать, чем ты занимаешься, и каковы будут последствия.

У него вырвалось:

— Не все в моей власти.

«Я всего лишь ученый, но в мою работу вмешались те, кто ради сиюминутных интересов готовы разрушить этот невероятный разумный мир bacteria sapiens. Что нам известно об их цивилизации? У нас только обрывки несвязных посланий, которые сумела расшифровать Ада. Жаль, что после того, как тему моей работы засекретили, мы с ней больше этого не обсуждали. Все Петя с его осторожностью — постоянно предупреждал, что везде есть глаза и уши, и можно нарваться на крупные неприятности. А ведь она намекнула, что ей удалось найти ключ и прочитать связные тексты — тогда, когда я вез ее к кисловодскому поезду. Говорила, что включила этот материал в свою новую книгу по криптоанализу, которая скоро увидит свет, — тогда, мол, мы с Петей все и узнаем. Она была так оживлена, выглядела совершенно здоровой — разве я мог тогда подумать, что больше никогда ее не увижу? Где материалы ее книги? После похорон мы с Петей перерыли в ее кабинете все сверху донизу, но ничего не нашли — даже черновиков».

В синем небе послышался крик птицы, и Халида, проводив ее глазами, внезапно ахнула, почувствовав резкую боль.

— Кажется, у меня начинаются роды.

Сергей осторожно вел ее по дороге к дому, обнимая за плечи, а навстречу им уже бежала перепуганная Асият:

— Халида, доченька, как же ты ушла без меня? — поддерживая под руку молодую женщину, она говорила Сергею: — Хорошо, аллах послал тебя в одно время с голубкой нашей поклониться могилам, и ты помог ей прийти домой, а то бы и знать никто не знал, где искать ее. А я сплю, и словно Таня твоя передо мной стоит и разговаривает. Меня как кто-то в бок толкнул, я и проснулась. Сейчас, Халида, доченька, вот мы и дошли. Сейчас я все приготовлю, и сегодня у нашего Рустэма станет больше внуков.

Спустя два часа, когда дневной жар спал, и солнце уже начало клониться к закату, Халида Лузгина родила двух сыновей-близнецов. В эту ночь Сергей Муромцев опять видел во сне дочь, и она вновь говорила ему непонятное:

«Пять раз обойдет Планета греющую ее звезду, и еще до того, как замкнется шестой круг, вероятность полного исчезновения цивилизации Носителей Разума асимптотически приблизится к единице. Берегитесь, мы слились со многими из вас, если наш Разум деградирует, то беда неминуема и для вашей цивилизации»

За окном поезда «Воронеж-Москва» стояла ночь, пассажир, беспокойно ворочавшийся на верхней полке, видел странный сон: с ним говорила девушка с неподвижным лицом и удлиненными глазами Клеопатры:

«Интегратор случайных процессов в последний раз проанализировал информацию.

Среднестатистическое значение параметра прогресса стремительно падает, функция показателя негативных тенденций имеет вид дельта функции, вероятность полного исчезновения цивилизации Носителей Разума равна единице.

Гибель и деградация неизбежны».

Проснувшись, мужчина потряс головой, чтобы избавиться от мучительного ощущения кошмара, и поглядел на часы — до прибытия в Москву оставалось пятьдесят минут. Цифры на дисплее показывали дату — двадцать шестое апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Ощущение реальности принесло некоторое облегчение, ему даже захотелось мысленно над собой посмеяться — приснится же такая чушь, — но стало вдруг не смешно, а тревожно.

Спустя два часа он доехал до станции метро «Теплый Стан» и, выйдя из-под земли, поспешил к автобусной остановке. Ночной кошмар уже забылся, теперь иная тревога леденящим холодом сжимала ему душу. Подъехавший автобус был набит пассажирами, в салоне стояла невыносимая духота, потому что водитель неизвестно для чего включил отопление. Женщина с двумя набитыми продуктами сумками уже в третий раз спрашивала:

— Мужчина, вы выходите на следующей?

Но прибывший воронежским поездом человек о чем-то глубоко задумался, глядя в окно, и никак не реагировал на ее вопрос. Женщине было жарко, по лицу ее ручьем стекал пот, и она, не выдержав, слегка пихнула безмолвного пассажира одной из своих авосек.

— Мужчина, вы оглохли? Я вас в десятый раз спрашиваю — выходите?

Вздрогнув, он очнулся, слегка повернул голову в сторону раздраженной дамы, и выражение его лица было таким, что она почему-то сразу умолкла.

— Извините, пожалуйста, я вас не расслышал, — тон его был изысканно вежлив. — Да-да, я сейчас выхожу.

Выбравшись со своей поклажей из душного салона и пройдя несколько шагов, женщина почему-то обернулась. Интеллигентный пассажир стоял к ней спиной, и во всей его фигуре чудилась странная нерешительность. У дамы неожиданно мелькнула мысль, что он не знает, куда идти — ну, приехал, может, человек к родственникам в Москву из Сибири, добрался до нужной остановки, а на месте никак не сориентируется. Мужчина вежливый, из себя видный и очень даже нестарый — лет тридцать пять, не больше. Ее немного кольнула совесть за сказанные в автобусе грубые слова, и захотелось вернуться, чтобы предложить ему свою помощь. Однако сумки так оттягивали руки, что женщина лишь вздохнула и поплелась дальше, а человек остался стоять на остановке.